Новые ордера для адвокатов

Положение о порядке изготовления, хранения и выдачи ордеров адвокатам Адвокатской палаты Рязанской области

Утверждено
решением Совета Адвокатской
палаты Рязанской области
протокол №4 от 20 апреля 2010 г.

Положение о порядке изготовления, хранения и выдачи ордеров
адвокатам Адвокатской палаты Рязанской области

1. Общие положения
1.1.Настоящее Положение об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи ставит своей задачей формирование единого в Адвокатской палате Рязанской области порядка изготовления, оформления, хранения, учета и выдачи ордеров.

1.2. В соответствие с п.2 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» в случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием.

1.3. Ордер удостоверяет в необходимых случаях полномочия адвоката при исполнении им поручения физическим и юридическим лицам и является бланком строгой отчетности.

1.4. Типовая форма ордера утверждена приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 8 августа 2002 г. № 217 «Об утверждении формы ордера».

1.5. Адвокат не вправе использовать ненадлежащим образом заполненный ордер.
1.6. Общее руководство и контроль за соблюдением требований Положения осуществляется Советом Адвокатской палаты Рязанской области.
2. Изготовление бланков ордеров
2.1. Бланки ордеров изготавливаются руководителем адвокатского образования типографским способом или с использованием множительной техники, нумеруются и брошюруются в ордерные книжки, прошиваются и скрепляются печатью адвокатского образования.
2.2. Чистые бланки ордеров последовательно нумеруются сквозной нумерацией арабскими цифрами. Ордер и корешок к нему должны иметь одинаковые номера и иные реквизиты.
2.3. Нумерация и заполнение реквизитов ордеров и корешков к ним могут производиться типографским способом, с использованием штампов или множительной техники и заполняются от руки чернильной или шариковой ручками с красителями фиолетового, синего или черного цвета. Помарки и подчистки в ордерах и корешках к ним не допускаются.
2.4. Пронумерованные, прошитые и скрепленные печатью ордерные книжки учитываются адвокатским образованием по журналу учета и выдачи ордеров и хранятся как документы строгой отчетности.
3. Порядок выдачи и хранения ордеров
3.1. Основаниями для выдачи ордера адвокату являются: соглашение адвоката с доверителем или поручение в порядке назначения на оказание юридической помощи, подлежащие регистрации в документации адвокатского образования.
Строки: «поручается» и «Основание выдачи ордера» заполняются только после заключения адвокатом соглашения с доверителем или получения от руководителя адвокатского образования поручения на участие в судопроизводстве в порядке ст. 50 УПК РФ или ст. 50 ГПК РФ.
3.2. Ответственность за организацию хранения бланков ордеров, правильное заполнение ордеров и корешков к ним, а также за выдачу ордеров и ведение журнала учета ордеров несет руководитель адвокатского образования либо его заместитель, руководитель филиала адвокатского образования и иных обособленных структурных подразделений адвокатских образований, которые могут быть наделены правом выдачи ордеров адвокатам.
3.3. Руководитель адвокатского образования (обособленного подразделения, филиала) вправе выдавать ордерные книжки дежурному адвокату для обеспечения ордерами адвокатов, участвующих в уголовном судопроизводстве по назначению по графику дежурств.
3.4. Учет, движение и отчет по ордерным книжкам адвокатского образования производится в журнале учета получения и выдачи ордеров по адвокатскому образованию, с указанием: Ф.И.О. адвоката, получившего ордер/ордерную книжку; дата выдачи ордера/ордерной книжки; подпись адвоката. В случае, когда адвокатам выдаются ордерные книжки, в журнале должна быть сделана отметка о возврате использованной/неиспользованной ордерной книжки.
3.5. Журнал учета и движения ордеров в адвокатских образованиях должен быть прошит, пронумерован и скреплен печатью адвокатского образования.

3.6. Ордера (ордерные книжки) хранятся в адвокатских образованиях в условиях, исключающих их бесконтрольное использование и хищение.

3.7. Неиспользованные и испорченные ордера подлежат сдаче выдавшему их лицу, перечеркиваются и хранятся вместе с корешками в адвокатских образованиях, их филиалах или иных структурных подразделениях не менее трех лет, после чего могут быть уничтожены по акту.

4. Порядок оформления и выдачи ордеров адвокатам в адвокатских образованиях
4.1. Ордер должен содержать следующие реквизиты:
Порядковый номер ордера, дату, фамилию, имя, отчество адвоката, регистрационный номер в реестре адвокатов, наименование субъекта Российской Федерации, номер, дату и организацию выдавшую удостоверение, дату поручения, сущность поручения, фамилию, имя и отчество или наименование доверителя, стадию рассмотрения дела и/или наименование органа, учреждения, организации, основание выдачи ордера, полное наименование адвокатского образования, выдавшего ордер, адрес и телефон адвокатского образования, должность лица выдавшего ордер, его подпись и печать адвокатского образования.
4.2. В графе «поручается» указывается дата, с которой адвокату поручается соответствующее поручение.
4.3. В графе «сущность поручения» указывается характер поручения например: ведение гражданского дела, а также наименование правоохранительного или иного органа, где предстоит выполнить данное поручение, например: в Советском районном суде г. Рязани.
4.4. В графе «фамилия, имя, отчество или наименование доверителя стадия рассмотрения дела и/или наименование органа учреждения, организации» указывается соответственно фамилия, имя, отчество или наименование доверителя, стадия рассмотрения дела и/или наименование органа учреждения, организации, например: Петров Иван Иванович, предварительное следствие .
4.5. В графе «основание выдачи ордера» указываются реквизиты соглашения, договора возмездного оказания услуг или договора поручения, например: соглашение №27 от 20.04.2010 г., распоряжение руководителя адвокатского образования.
4.6. В графе «ордер выдан» указывается полное название соответствующего адвокатского образования, например: Коллегия адвокатов г. Рязани Адвокатской палаты Рязанской области. Сокращение наименования не допускается.
4.7. В графе «адрес» указывается полный адрес местонахождения адвокатского образования, например: 390000 г. Рязань ул. Ленина, д. 24
4.8. В граве «телефон» указывается телефон/факс адвокатского образования, например: т/ф. .
4.9. В графе «должность лица, выдавшего ордер» указывается должность, фамилия и инициалы выдавшего ордер в именительном падеже, например: Председатель коллегии Иванов И.И.
4.10. Ордер удостоверяется подписью лица, выдавшего ордер, и заверяется печатью соответствующего адвокатского образования (в коллегиях, имеющих структурные подразделения, их руководителями и печатью структурного подразделения). Без вышеуказанных реквизитов ордер считается недействительным.
4.11. Ордер выдается адвокатам под подпись в корешке ордера.

Последствия предъявления адвокатом удостоверения и ордера

В конце апреля 2017 года вступил в действие Федеральный закон от 17.04.2017 № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». Некоторые введенные им в УПК РФ формулировки просто поражают своей непродуманностью. По меньшей мере из-за этого можно ожидать неоднозначности их толкования и применения.

Небезупречные формулировки

В пункте 2 Федерального закона от 17.04.2017 № 73-ФЗ закреплены изменения, вносимые в ст. 49 УПК РФ. Первое предложение новой редакции ч. 4 названной статьи закона звучит так: «Адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера». А кому он его предъявляет? Соседу по кабинету, своему заведующему? Адвокат становится защитником, не выходя из юридической консультации? Или опять же предъявить удостоверение адвоката и ордер он должен следователю (дознавателю и др.), суду (судье)? Ответа на эти вопросы законодатель не дает. Причем если предъявление удостоверения и ордера может состояться только в органе, в производстве которого находится уголовное дело, у следователя (дознавателя и др.) всегда есть возможность воспрепятствовать такому предъявлению. И будет в этом случае адвокат жаловаться на то, что его не допускают до участия в уголовном процессе. И что изменилось?

Хорошо, согласно ч. 4 ст. 49 УПК РФ «Адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера». Предполагается, после этого он является защитником и наделен всеми правами защитника. Но как понимать значение ч. 4.1, которой Закон № 73-ФЗ дополнил все ту же ст. 49 УПК РФ? А из нее следует, что «по предъявлении удостоверения адвоката и ордера» «в случае необходимости получения согласия подозреваемого, обвиняемого на участие адвоката в уголовном деле перед вступлением в уголовное дело адвокату предоставляется свидание с подозреваемым, обвиняемым». То есть адвокат «по предъявлении удостоверения адвоката и ордера» не вступает в уголовный процесс в качестве защитника, ему лишь предоставляется свидание, да и то не на правах защитника, а на правах иного лица. А это означает, если подозреваемый (обвиняемый) находится в карцере, то ему запрещены свидания с «иными», не являющимися защитником лицами.

И опять вопрос, допускается или вступает и участвует адвокат в качестве защитника? Изменится ли что-либо на практике наделения адвоката статусом защитника? Или мы имеем дело лишь с игрой слов законодателя, которая ни к чему кроме путаницы не приведет? Мы попытаемся ответить на поставленные вопросы и дать рекомендации по применению указанных правовых положений.

Кому предъявляется ордер и удостоверение?

Законодатель в ч. 4 ст. 49 УПК РФ заменил выражение «адвокат допускается к участию в уголовном деле» на «адвокат вступает в уголовное дело» (в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера). Но не определил орган (должностное лицо, участник уголовного процесса), предъявление которому удостоверения адвоката и ордера наделяет адвоката статусом защитника. Поэтому, когда адвокат предъявит удостоверение адвоката и ордер не следователю (дознавателю и др.), в производстве которого находится уголовное дело (материал проверки сообщения о преступлении), а другому лицу, вполне может быть заявлено, что предъявление, о котором идет речь в ч. 4 ст. 49 УПК РФ, состоялось.

Причем, думается, именно такую возможность и желали иметь адвокаты. Они хотели предъявлять в следственном изоляторе удостоверение адвоката и ордер и, даже не уведомляя следователя (дознавателя и др.) о том, что они вступили в уголовное дело, пользоваться всеми правами защитника в уголовном процессе (прежде всего правом иметь с заключенным под стражу подозреваемым, обвиняемым свидания наедине и конфиденциально).

Когда ранее адвокат «допускался к участию в уголовном деле», предъявление кому-либо другому, помимо органа предварительного расследования (суда), в производстве которого находится уголовное дело (материал проверки сообщения о преступлении), удостоверения адвоката и ордера не могло наделить адвоката статусом защитника. Ведь без ведома следователя (дознавателя и др.), суда адвокат не мог быть допущен к участию в уголовном деле. Сейчас ситуация иная. Сегодня достаточно простого предъявления адвокатом, причем получается (пока законодателем не определено, кому именно) кому угодно, удостоверения адвоката и ордера, после чего согласно ч. 3 ст. 49 УПК РФ он станет в качестве защитника участником уголовно-процессуального производства.

Выбор, кому предъявить удостоверение адвоката и ордер, законодатель оставляет за адвокатом? Ну не за следователем (дознавателем и др.), судом же. Иначе мы вновь придем к ситуации, когда следователь (дознаватель и др.) будет решать, состоялось ли предъявление удостоверения адвоката и ордера или же нет. В этом случае, если следователь (дознаватель и др.) посчитает, что предъявление удостоверения адвоката и ордера осуществлено неправильно или, по его мнению, по той или иной причине (например, он скажет, что у него в этот день был отгул) не состоялось, адвокат не вступит в уголовное дело.

Конечно, адвокат может жаловаться руководителю следственного органа, прокурору и (или) в суд, что его не «допускают к участию в уголовном деле». Заметьте, «не допускают к участию в уголовном деле». Вряд ли он будет жаловаться, что «не участвует в уголовном деле». Тогда, получается, в рассматриваемой части правоприменения Закон № 73-ФЗ на деле ничего не изменил.

Приведенный довод указывает, по крайней мере, на то, что защитник «вступает в уголовное дело» по предъявлении удостоверения адвоката и ордера не только следователю (дознавателю и др.), в производстве которого находится уголовное дело (материал проверки сообщения о преступлении).

Представители адвокатуры, участвующие в разработке Закона № 73-ФЗ, полагаем, стремились прежде всего к тому, чтобы после предъявления сотрудникам следственного изолятора удостоверения адвоката и ордера адвоката пускали во внутрь учреждения в качестве защитника, а равно обеспечивали ему возможность свидания с его подзащитным. Однако прямо такого правила в законе не прописано. Соответственно, применительно к характеристике факта предъявления удостоверения адвоката и ордера у закрепленного в первом предложении ч. 4 ст. 49 УПК РФ положения может быть только два толкования:

предъявление удостоверения адвоката и ордера, о котором идет речь в ч. 4 ст. 49 УПК РФ, может быть осуществлено только следователю (дознавателю и др.), суду, в производстве которого находится уголовное дело (материал проверки сообщения о преступлении);

предусмотренные ч. 4 ст. 49 УПК РФ последствия наступают и при предъявлении адвокатом удостоверения адвоката и ордера иным лицам.

Причем перечень лиц, предъявление которым удостоверения адвоката и ордера порождает возникновение у адвоката статуса защитника, никаким нормативно-правовым актом, а тем более УПК РФ, не установлен. В то же время вряд ли круг таковых может быть безграничным. Несомненно, например, не порождает указанных в ч. 4 ст. 49 УПК РФ последствий предъявление адвокатом удостоверения адвоката и ордера лицам, не имеющим никакого отношения к процессу реализации защитником своего процессуального статуса.

Данное обстоятельство наводит на мысль, что в первом предложении ч. 4 ст. 49 УПК РФ закреплена норма, которая прежде всего устанавливает процедуру доказывания наличия у адвоката прав защитника должностному лицу, препятствующему реализации искомого процессуального статуса, а не момент вступления адвоката в качестве защитника в уголовное дело. После заключения соглашения об оказании защиты адвокату с соответствующим адвокатским образованием ордер может быть выписан неоднократно. И в каждом случае возникновения необходимости подтверждения наличия у него статуса защитника конкретного подозреваемого (обвиняемого и др.) адвокат вправе предъявить свое удостоверение адвоката и ордер.

Этого должно быть достаточно, чтобы ни у кого не возникло сомнений в наличии у адвоката соответствующих прав и обязанностей и тогда, когда у него нет какого-либо иного, в том числе и подписанного следователем (дознавателем и др.), документа, доказывающего его процессуальный статус (статус защитника). Вот что хотел закрепить законодатель в ч. 4 ст. 49 УПК РФ. Но тогда так и следовало в ней написать: «Наличие у адвоката статуса защитника подтверждает предъявление им удостоверения адвоката и ордера» или «Наличие у адвоката статуса защитника может быть подтверждено предъявлением удостоверения адвоката и ордера».

Ордер ордеру рознь

Законом № 73-ФЗ ст. 49 УПК РФ дополнена новой частью – ч. 4.1. Как было отмечено выше, в последней вновь речь идет о предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Но теперь это предъявление уже имеет (почему-то) иные последствия.

Полагаем, в ч. 4 и 4.1 ст. 49 УПК РФ законодатель нарушил закон тождества. Он не пояснил, что ордер, о котором идет речь в ч. 4 ст. 49 УПК РФ, и ордер, о котором упоминается в ч. 4.1 ст. 49 УПК РФ, – это не одно и то же. Иначе ч. 4 и ч. 4.1 ст. 49 УПК РФ, безусловно, противоречат друг другу.

Предъявление удостоверения адвоката с ордером на исполнение поручения об оказании защиты и появление у адвоката статуса защитника – это одно (не несколько) событие. Не может быть для «вступления в уголовное дело» адвоката в качестве защитника не только дополнительных условий (как то получение адвокатом на то согласия от подозреваемого, обвиняемого), нет между предъявлением искомых документов и появлением защитника-адвоката в уголовном процессе промежутка времени. Предъявление удостоверения адвоката с ордером (в значении, употребленном в ч. 4 ст. 49 УПК РФ) и является тем юридическим фактом, который подтверждает наличие у адвоката статуса защитника.

Если ордер выписан в связи с заключением адвокатом соглашения об оказании защиты, предъявление такового вместе с удостоверением адвоката порождает «вступление в уголовное дело» адвоката в качестве защитника. Если ордер выписан на оказание иной юридической помощи, он может быть предъявлен также вместе с удостоверением адвоката, но в этом случае статус защитника у адвоката будет отсутствовать. После того как подозреваемый, обвиняемый даст согласие на участие адвоката в уголовном деле в качестве его защитника, будет заключено новое соглашение – соглашение об оказании защиты (вынесено постановление о назначении защитника) и, соответственно, будет выписан новый ордер. Предъявление такового вновь вместе с удостоверением адвоката породит возникновение у адвоката статуса защитника.

В ином случае будет иметь место, скорее, не дача согласия «на участие адвоката в уголовном деле перед вступлением в уголовное дело», а подтверждение подозреваемым (обвиняемым и др.) отсутствия у него возражений против участия в его деле определенного адвоката в качестве защитника. Или иначе рассматриваемая встреча состоится для удостоверения подозреваемым (обвиняемым и др.) факта нежелания воспользоваться своим правом отказаться от услуг данного защитника.

На момент выяснения мнения подозреваемого (обвиняемого и др.), не желает ли он отказаться от помощи конкретного защитника, последний уже «участвует в уголовном деле». Исходя из содержания ч. 4 ст. 49 УПК РФ, он вступил в уголовный процесс сразу после того, как им были предъявлены удостоверение адвоката и ордер на исполнение поручения об оказании защиты. То есть это произошло, безусловно, до того, как (по той или иной причине) подозреваемый (обвиняемый и др.) узнал о заключении с адвокатом, например, его родственником соглашения об оказании защиты или о назначении последнего защитником органом предварительного расследования (судом).

Вот об этом и следовало написать. По меньшей мере стоило уточнить, что в ч. 4.1 ст. 49 УПК РФ упоминается об ордере, выписанном не в связи с заключением соглашения об оказании защиты.

603000, г. Нижний Новгород,
ул. Костина, 7/1, офис 2

603000, г. Нижний Новгород,
ул. Костина, 7/1, офис 2

  • Главная
  • Публикации
  • Страсти по ордеру

Страсти по ордеру

Поводом для обсуждения в методическом совете вопроса, связанного с выдачей ордера, явились обращения адвокатов в совет палаты (они опубликованы в вестнике палаты «Нижегородский адвокат»). В этих обращениях фактически содержится просьба дать разъяснения как действовать в сложных, спорных ситуациях, связанных с деятельностью защитника по уголовным делам. Кстати, право на такое обращение коллег в Совет предусмотрено п. 4 ст. 4 Кодексом профессиональной этики адвоката (Принят Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.)

СТРАСТИ О ОРДЕРУ
(УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ АСПЕКТ)

В соответствии с п.2 ст. 6 ФЗ №63 от 31 мая 2002 об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации в случаях, предусмотренном законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием (коллегией, бюро, адвокатским кабинетом, юридической консультаций). Форма ордера утверждена Приказом Министерства юстиции РФ от 08 августа 2002 года №217 «Об утверждении формы ордера». Ордер является документом строгой отчетности, поскольку он связан с документацией фиксирующую финансово-налоговую грань адвокатской деятельности. В иных случаях адвокат представляет доверителя на основании доверенности. В последнем случае порядок выдачи и оформление доверенности с указанием всех полномочий представителю, предусмотрены нормами ГК и ГПК РФ.

Другие статьи:  Возврат товара в домовом

Ордер по своей сути также является в первую очередь доверенностью клиента, заключившего соглашение с адвокатским образованиемна представление его (либо иных лиц по его поручению) интересов в одном из судопроизводств — конституционном, административном, гражданском и т.д. В соглашении между клиентом и адвокатским образованием обговаривается поручение, которое принимает на себя адвокат: то ли это участие в качестве защитника в стадии дознания и предварительного следствия, то ли свидание с доверителем, задержанным правоохранительными органами, то ли принесение кассационной, надзорной жалобы. В соглашении могут быть обговорены конкретные условия, выполнение которых клиент считает необходимыми по данному поручению. В целях соблюдения адвокатской тайны никто не вправе требовать от адвоката и его доверителя соглашения об оказании юридической помощи для вступления адвоката в дело (п. 2.ст. 6 Закона об адвокатской деятельности).

Для вступления в уголовное дело в качестве защитника адвокату необходимо предъявить удостоверение адвоката и ордер. В ордере должно быть четко указан предмет соглашения — существо поручения: ведение дела на следствии, принесение апелляционной, кассационной, надзорной жалобы, участие в судебных заседаниях. Конкретные же полномочия адвоката по принятому им поручению, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством. Например, полномочия представителя потерпевшего, гражданского истца и ответчика в уголовном деле будут отличаться от объема прав защитника подозреваемого, обвиняемого, а те в свою очередь — от полномочий адвоката свидетеля (сравните п. 5 ст. 189 и ч. 2 ст. 53 УПК РФ). Отсюда вывод: изменение объема полномочий должно повлечь выдачу нового ордера. Если адвокат представлял интересы свидетеля, статус которого в последствии изменился на статус обвиняемого, адвокат обязан представить в дело новый ордер с указанием поручения уже иного свойства — защита обвиняемого. Так как ст. 49 УПК РФ определяет защитника, как лица, осуществляющего в установленном порядкезащиту прав подозреваемых и обвиняемых, полагаем, что при предъявлении обвинения подозреваемому, новый ордер выписывать не нужно.

Во вторую очередь ордер это документ, на основании которого адвокат допускается должностными лицами органов предварительного следствия или судом к участию в уголовном деле. Как разрешать конфликтные ситуации,когда от адвоката требуют дополнительный ордер на дальнейшее участие в деле, а адвокат считает, что он вправе и далее участвовать по ранее предъявленному ордеру? Например, в случаях, когда адвокат участвует в стадии предварительного следствия, а в порядке судебного контроля рассматривается вопрос о заключении под стражу либо о продлении срока содержания под стражей. В этом случае, в материалах представляемых суду, должна быть копия ордера защитника уже участвующего в деле. И этого документа достаточно для участия в судебном разбирательстве по разрешению упомянутых вопросов. Это позиция подтверждена неоднократными судебными решениями Верховного суда РФ.

Так, Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ от 07 февраля 2005 года по кассационной жалобе обвиняемого С. и адвоката К. постановление Смоленского областного суда от 06 декабря 2004 года, которым был продлен срок содержание под стражей С, было отменено в связи с нарушением права С. на защиту. Нарушение, по мнению Верховного суда, выразилось в том, что при рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей С. его защитник К. имевшая при себе удостоверение адвоката, в нарушение ч. 1 ст. 53 УПК РФ не была допущена к участию в деле на том основании, что не она представила дополнительного ордера для суда на такое участие. Защитник ссылалась на то, что в материалах представленных следователем для рассмотрения в суде имеется копия ордера, по которому она уже была допущена в дело. При этом обвиняемый С. возражал против рассмотрения дела без участия К.

Судебная коллегия указала, что в силуч. 4ст.108 УПК РФ вопрос о продлении срока содержания под стражей подлежит рассмотрению с участием защитника обвиняемого, если он участвует в деле. Как установлено п. 10 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, с момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе приносить жалобы на решение суда, в отношении его подзащитного и участвовать в их рассмотрении судом. Ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей С. заявлено в пределах предварительного следствия по делу, оно рассматривалось судом в рамках производства предварительного следствия (ч. 7 ст. 109 УПК РФ). Согласно ч. 8 ст. .109 УПК РФ при получении ходатайства о продлении срока содержания под стражей решение принимается, в том числе с участием защитника обвиняемого, если он участвует в уголовном деле. Эти положения закона при рассмотрении ходатайства о продлении срока содержания С. под стражей нарушены. В связи нарушением права на защиту постановление судьи было отменено. (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2005 года).

На наш взгляд не требуется дополнительный ордер также в случае, если уголовное дело в порядке ст. 237 УПК РФ судом возвращается прокурору и попадает вновь к следователю, который начинает требовать дополнительный ордер от адвоката, ранее участвовавшего по этому делу. Точно также безосновательны требования и судей о представлении дополнительного ордера от адвоката уже допущенного судом к рассмотрению дела в суде первой инстанции после того, когда дело вновь возвращается в суд после устранения препятствий следователем для его рассмотрения судом. Особенно настойчиво требуют дополнительный ордер судьи, к которым дело попало после возвращения со стадии предварительного следствия впервые. Однако заметим, что ордер выдается адвокату для участия в деле, а не в связи со сменой судебного состава.

В соответствии с Инструкцией, утвержденной Советом Федеральной палаты адвокатов РФ от 25-26 августа 2003 года «О порядке выдачи ордеров адвокатам, хранения бланков ордеров и корешков использованных ордерских книжек в адвокатских образованиях», ордер адвокату по уголовным делам выдается для выполнения следующих поручений:

— на участие в качестве защитника (представителя свидетеля, потерпевшего, гражданского истца и ответчика в уголовном судопроизводстве) в стадии дознания или предварительного следствия;

— на участие в качестве защитника (представителя потерпевшего, гражданского истца и ответчика в уголовном судопроизводстве) при рассмотрении уголовного дела судом;
— на принесение апелляционной или кассационной жалоб и участие в качестве защитника (представителя потерпевшего, гражданского истца и ответчика в уголовном судопроизводстве) при рассмотрении дел судами апелляционной и кассационной инстанций;

— на обжалование вступивших в законную силу приговора, определения, постановления суда в порядке надзора и участие в качестве защитника (представителя потерпевшего, гражданского истца и ответчика в уголовном судопроизводстве) при рассмотрении дел судами надзорной инстанции;

— на свидание с доверителем (подзащитным), задержанным правоохранительными органами либо содержащимся под стражей или отбывающим наказание в местах лишения свободы.

Кстати, решением Президиума Верховного суда РФ от 02 октября 2002 года признан незаконным и недействующим пункт правил внутреннего распорядка следственных изоляторов в той части, которая содержала требование от адвоката, участвующего в деле в качестве защитника, для получения свидания с подзащитным предъявить документ о допуске в дело, выданный лицом или органом, в чьем производстве оно находится. Это означает, что свидание с подозреваемым или обвиняемым предоставляется с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника на основании ордера адвокатского образования. (См. ВВС РФ, 2003, №6, с. 3-4).

Член методического совета ПАНО, Председатель президиума «Коллегии адвокатов Козыревых», к.ю.н., доцент Г.Н. КОЗЫРЕВ
НИЖЕГОРОДСКИЙ АДВОКАТ №6 2007

Федеральная палата адвокатов

Адвокат не имеет права выписывать ордер, если не заключен договор с доверителем

28 мая 2007 г. в Адвокатскую палату г. Москвы из Управления Федеральной регистрационной службы по Москве в соответствии с пп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» поступило представление от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144 (вх. № 1517), в котором поставлен вопрос о рассмотрении обращения Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. о нарушении адвокатом К. положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и норм Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении защиты обвиняемого А.

В соответствии с п. 13 Указа Президента РФ от 09.03.2004 г. № 314 (в ред. Указов Президента РФ от 20.05.2004 г. № 649, от 14.11.2005 г. № 1319, от 23.12.2005 № 1522, от 15.02.2007 № 174 с изм., внесенными Указами Президента РФ от 15.03.2005 г. № 295, от 27.03.2006 № 261) «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» вновь образованной Федеральной регистрационной службе, переданы от Министерства юстиции РФ функции по контролю и надзору в сфере адвокатуры и нотариата, за исключением функций по принятию нормативных правовых актов в установленной сфере деятельности.

В соответствии с п. 1, 2 и 6 Положения о Федеральной регистрационной службе, утвержденного Указом Президента РФ от 13.10.2004 г. № 1315 (в ред. Указов Президента РФ от 23.12.2005 № 1521, от 02.05.2006 № 450, от 11.01.2007 № 25, от 21.05.2007 № 643, от 15.06.2007 № 768) «Вопросы Федеральной регистрационной службы» Федеральная регистрационная служба (Росрегистрация) является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю и надзору в сфере адвокатуры и нотариата. Росрегистрация подведомственна Минюсту России. Основными задачами Росрегистрации являются:… 3) осуществление контроля и надзора в сфере адвокатуры и нотариата. Росрегистрация осуществляет следующие полномочия:… 10) осуществляет на территории Российской Федерации функции по контролю и надзору за соблюдением законодательства Российской Федерации адвокатами, адвокатскими образованиями и адвокатскими палатами.

В соответствии с п. 5 Общего положения о территориальном органе Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации, утвержденному Приказом Минюста РФ от 03.12.2004 г. № 183 (ред. приказов от 28.09.2005 г. № 181, от 05.05.2006 № 149) «Об утверждении общего положения о территориальном органе Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации» (зарегистрирован в Минюсте РФ 09.12.2004 г. № 6180) одной из основных задач территориального органа Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации – главного управления (управления) Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации является осуществление контроля и надзора в сфере адвокатуры и нотариата (п. 5).

Таким образом, территориальный орган Федеральной регистрационной службы по субъекту (субъектам) Российской Федерации является органом государственной власти, уполномоченным в области адвокатуры.

В соответствии с пп. 2 п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката поводом для возбуждения дисциплинарного производства является представление, внесенное в Совет органом государственной власти, уполномоченным в области адвокатуры.

Основываясь на приведенных положениях российского законодательства, Квалификационная комиссия признает представление Главного управления Росрегистрации по Москве от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144 (вх. № 1517 от 28.05.2007), содержащее просьбу рассмотреть обращение Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. о нарушении адвокатом К. положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и норм Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении защиты обвиняемого А., допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства и учитывает, что обстоятельства, перечисленные в п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, указаны в обращении Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. от 13 марта 2007 г. № 1/792 и приложенных к нему документах на 41 листе.

Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что на рассмотрение представления Главного управления Росрегистрации по Москве от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144 предписания специальной нормы – п. 6 ст. 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не распространяются, поскольку оно внесено в общем правовом режиме, установленном Кодексом профессиональной этики адвоката для всех допустимых поводов к возбуждению дисциплинарного производства.

В поступившем в Адвокатскую палату г. Москвы вместе с представлением ГУ Росрегистрации по Москве от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144 обращении Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. от 13 марта 2007 г. № 1/792 указано, что 12 декабря 2006 г. с согласия военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) в отношении А. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ; защиту обвиняемого осуществляет адвокат М. коллегии адвокатов г. Москвы К.; в тот же день адвокат К. в служебном кабинете следователя 51 ВП (гарнизона) старшего лейтенанта юстиции Х. в присутствии своего подзащитного А. при отсутствии каких-либо законных оснований отказалась участвовать в запланированных следственных действиях, свой отказ К. сопровождала заведомо ложными высказываниями, порочащих честь и достоинство офицеров прокурорско-следственного состава 51 военной прокуратуры (гарнизона), а также подрывающих репутацию органов военной прокуратуры в целом: так, она заявила, что следственные работники умышленно без достаточных оснований и предусмотренных законом поводов возбуждают уголовные дела в отношении военнослужащих поднадзорных воинских частей и соединений, при этом в качестве защитника по уголовным делам приглашается адвокат Военной коллегии адвокатов Д., который, в свою очередь, дает следователям и надзирающим за ними прокурорским работникам взятки; будучи опрошенным в ходе проведенного разбирательства, адвокат Д. факты возможной передачи им денежных средств работникам 51 военной прокуратуры (гарнизона) в качестве вознаграждения за свое приглашение для осуществления процессуальных полномочий защитника по уголовным делам категорически отрицал; фактически, изложенные обстоятельства свидетельствуют о совершении адвокатом К. в отношении прокурорских и следственных работников 51 военной прокуратуры (гарнизона) противоправных действий клеветнического характера, которые могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 298 УК РФ, и в настоящее время решается вопрос о получении заключения Б. городского суда Московской области для возбуждения уголовного дела; кроме того, по инициативе К. и в ее присутствии подозреваемый А. в день возбуждения в отношении него уголовного дела открыто угрожал потерпевшему В. расправой в случае дачи им изобличающих показаний [Якобы сказал ему: «Если против меня (А.) в суде будет что-либо сказано, то тем, кто это скажет, впоследствии придется переезжать жить на необитаемый остров» – Примечание Комиссии]; это обстоятельство подтверждается показаниями не только названного потерпевшего, но и военнослужащего войсковой части рядового Л., который привлекался к уголовной ответственности за совершение воинского преступления и в момент описанных выше событий находился в коридоре помещения 51 военной прокуратуры (гарнизона) в непосредственной близости от К., А. и В.

Заявитель указывает, что аналогичные нарушения уголовно-процессуального законодательства и профессиональной этики были допущены адвокатом К. по уголовному делу в отношении военнослужащего войсковой части Г., подозреваемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 335, ч. 1 ст. 335 УК РФ: 12 декабря 2006 г. она отказалась участвовать в запланированных следственных действиях – очных ставках своего подзащитного с 2 потерпевшими и 1 свидетелем – и покинула помещение 51 военной прокуратуры (гарнизона); в дальнейшем, несмотря на ознакомление ее следователем 51 военной прокуратуры (гарнизона) старшим лейтенантом юстиции С. под роспись с графиком проведения следственных действий по названному уголовному делу К. были сорваны следственные действия по данному уголовному делу, которые были запланированы 14, 15, 16 декабря 2006 года – ознакомление подозреваемого с заключениями 2 экспертиз, допрос обвиняемого после предъявление обвинения; в период с 16 по 28 декабря 2006 г. К. при отсутствии уважительных причин, ссылаясь на свою занятость в другом уголовном деле, уклонялась от исполнения своих профессиональных обязанностей и реализации процессуальных полномочий защитника в рамках расследования уголовного дела в отношении Г.

По мнению заявителя, ссылки адвоката на необходимость участия в судебных заседаниях в суде Северо-Кавказского военного округа признать уважительными причинами нельзя, так как действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает таких изъятий и предполагает тщательное планирование адвокатом своего участия в различных стадиях уголовного судопроизводства по разным уголовным делам. Заявитель утверждает, что адвокат К. в нарушение п. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ст. 8, 14, ч. 3 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката намеренно заключает с гражданами новые соглашения на оказание профессиональных услуг, заведомо осознавая, что не располагает какой-либо возможностью исполнять ранее принятые поручения своих доверителей по другим уголовным делам путем участия в нескольких процессуальных действиях одновременно; в последующем, она произвольно, исключительно по своей прихоти, принимает решение об очередности своего участия в качестве защитника в тех или иных уголовных делах, что нарушает конституционные права граждан (как потерпевших, так и подзащитных) на доступ к правосудию.

Заявитель уточняет, что приговорами С. и Р. гарнизонных военных судов от 1 и 7 марта 2007 г. А. и ефрейтор войсковой части Г., соответственно, признаны виновными в совершении инкриминированных им преступлений.

Заявитель считает, что деятельность адвоката К. подрывает авторитет адвокатуры и противоречит требованиям ст. 6, 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ст. 8, 14, ч. 3 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, а также нарушает права граждан, пострадавших от преступных посягательств на доступ к правосудию. Он просит принять соответствующие меры по внесению в Совет Адвокатской палаты г. Москвы представления для возбуждения в отношении адвоката К. дисциплинарного производства и решения вопроса о прекращении ее статуса адвоката.

К обращению военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. приложены ксерокопии документов на 41 листе.

06 июня 2007 г. Президент Адвокатской палаты г. Москвы, руководствуясь ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», возбудил дисциплинарное производство в отношении адвоката Кузнецовой И.В. (распоряжение № 97), материалы которого направил на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

… Давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 05 октября 2007 г., Заместитель военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) подполковник юстиции М. полностью подтвердил сведения, изложенные в сообщении Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) полковника юстиции С., дополнительно пояснил, что 15 декабря 2006 г. допрос обвиняемого Г. не состоялся, поскольку после предъявления обвинения адвокат К. покинула место производства допроса, даже бланк протокола допроса не заполнялся, поскольку, как полагает Заместитель прокурора, процессуальный документ должен составляться, если соответствующее следственное действие проводится, а допрос обвиняемого не проводился – он был сорван; по запросу Адвокатской палаты г. Москвы заявителем представлены дополнительные документы, эти ксерокопии 04.10.07 в присутствии Заместителя прокурора изготавливали в Р. гарнизонном военном суде, где хранится уголовное дело в отношении Г.; в материалах уголовного дела протокол допроса Г. в качестве обвиняемого от 15 декабря 2006 г. отсутствует; с 16 по 28 декабря 2006 г. адвокат К. не явилась для участия в следственных действиях без объяснения причин.

Давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 21 сентября и 05 октября 2007 г., адвокат К. полностью подтвердила сведения, изложенные в ее письменных объяснениях, уточнив, что 12 декабря 2006 г. она передала следователю Х. ордер на защиту А., но соглашения она с А. не заключала; передала ордер, потому что могли быть в этот день проведены следственные действия; человек попросил его защищать, но он не мог в тот момент заплатить деньги; адвокат согласовала с бухгалтерией коллегии адвокатов этот вопрос, и ей разрешили выписать ордер без заключения соглашения; 13 декабря 2006 г. адвокат планировала заключить с А. соглашение, но он сказал, что решил, что ему будет достаточно одного адвоката, с которым 12 декабря 2006 г. заключили соглашение его родственники; адвокат попросила следователя Х. вернуть ей ордер, но он его не отдал, ордер хранится в материалах уголовного дела; впоследствии адвокат написала заявление на имя руководителя коллегии адвокатов, и этот ордер был аннулирован; в Коллегии адвокатов установлен такой порядок: адвокату в подотчет выдается несколько ордеров, за которые он должен отчитаться, сдать деньги, после чего ему выдают еще несколько ордеров; ордер на защиту А. адвокат К. выписала сама; выписала его потому, что А. сказал, что 13 декабря 2006 г. он заключит с адвокатом соглашение, а 12 декабря 2006 г. следователь Х. сказал, что в этот день уже начнутся следственные действия, но в действительности 12 декабря 2006 г. следственные действия с А. не проводились; 15 декабря 2006 г. Г. не только было предъявлено обвинение, но и состоялся допрос обвиняемого, адвокат подписывала протокол допроса обвиняемого; Г. воспользовался ст. 51 Конституции и отказался от дачи показаний; 15 декабря 2006 г. адвокат представила следователю С. справку из Верховного Суда РФ о занятости 14 декабря в кассационной инстанции; с 16 декабря 2006 г. адвокат находилась в командировке в Ростове-на-Дону, о чем письменно сообщила следователю С. еще 12 декабря 2006 г.; 30 декабря 2006 г. при выполнении требований ст. 217 УПК РФ никто у адвоката не спрашивал документы, подтверждающие ее участие в заседании военного суда в Ростове-на-Дону.

Другие статьи:  Требования к усыновлению ребенка

Выслушав объяснения Заместителя военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) подполковника юстиции М., адвоката К., изучив письменные материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы представления Управления Федеральной регистрационной службы по Москве от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144, основанного на сообщении Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. от 13 марта 2007 г. № 1/792, Квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката. За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7; п. 2 ст. 7 названного Закона).

11 декабря 2006 г. адвокату К. позвонил военнослужащий А., сообщил, что в отношении него 51 военной прокуратурой (гарнизона) возбуждено уголовное дело, что 12 декабря 2006 г. его к 11 часам вызывают в прокуратуру. А. изъявил желание, чтобы на предварительном следствии его защиту осуществляла адвокат К.

Не заключив с А. либо иным лицом соглашение об оказании юридической помощи подозреваемому А. по уголовному делу, находящемуся в производстве следователя 51 военной прокуратуры (гарнизона), 12 декабря 2006 г. адвокат К. и подозреваемый А. прибыли в прокуратуру, и адвокат К. представила следователю Х. ордер № 7595 от 12.12.2006 на защиту А.

Объясняя предоставление следователю ордера на защиту подозреваемого при отсутствии основания для выдачи ордера – соглашения об оказании юридической помощи, адвокат К. пояснила в заседании Комиссии, что она передала ордер, потому что, по словам следователя Х., 12 декабря 2006 г. могли быть проведены следственные действия, но в действительности 12 декабря 2006 г. следственные действия с А. не проводились; А. попросил адвоката его защищать, но он не мог в тот момент заплатить деньги; бухгалтерия коллегии адвокатов разрешила адвокату выписать ордер без заключения соглашения; адвокат планировала 13 декабря 2006 г. заключить с А. соглашение, но он сказал, что решил, что ему будет достаточно одного адвоката, с которым 12 декабря 2006 г. заключили соглашение его родственники; адвокат попросила следователя Х. вернуть ей ордер, но он ей его не отдал, ордер хранится в материалах уголовного дела; впоследствии по заявлению адвоката К. этот ордер был аннулирован руководством коллегии адвокатов.

Кроме того, адвокат К. пояснила, что 12 декабря 2006 г., пока она с А. ожидала в 51 военной прокуратуре (гарнизона) начала следственных действий, А. на мобильный телефон позвонили родственники и сказали, что они заключили соглашение с адвокатом, с которым приедут к 17 часам; А. ответил, что у него есть адвокат, затем передал телефонную трубку адвокату К., родственники А. извинились перед ней, а адвокат, с которым родственники заключили соглашение, попросил адвоката К. дождаться его прибытия и без него следственные действия не начинать; около 17 часов прибыли родственники, все вместе они зашли в кабинет следователя Х. для допроса А. в качестве подозреваемого; уже ранее следователь внес в протокол допроса данные адвоката К., но А. пришел к мнению и пояснил родственникам и следователю, что он желает, чтобы его интересы защищали два адвоката; поскольку было уже около 19 часов, то следователь Х. уведомил адвоката К. и другого адвоката о необходимости прибыть в 51 военную прокуратуру (гарнизона) 13 декабря 2006 г.; адвокат К. попросила А. подумать, сможет ли он материально оплатить работу двух адвокатов, так как с прибывшим адвокатом уже заключено соглашение; А. на это ответил, что сможет и завтра, т.е. 13 декабря 2006 г. заключит с адвокатом К. соглашение; сумму они обговорили в 15.000 руб.; утром 13 декабря 2006 г. адвокат К. прибыла в прокуратуру, взяв с собой бланки соглашения, но А., его родственники и адвокат перед ней извинились и сказали, что они останутся с тем адвокатом, с которым заключили соглашение, после чего адвокат К. с ними дружелюбно рассталась; соглашения с адвокатом К. А. не заключал, без соглашения она не стала приступать к работе.

По утверждению же заявителя, 12 декабря 2006 г. в 17.30 час. следователь пригласил в кабинет адвоката К. и подозреваемого А., следователь начал допрос подозреваемого, в котором успел отразить место и время проведения данного допроса, после чего адвокат К. сказала, что она хочет ознакомиться с постановлением о возбуждении уголовного дела в отношении А.; следователь представил данное постановление и дал время на то, чтобы она могла его прочесть; после ознакомления с данным документом адвокат К. заявила, что ей нужно наедине поговорить со своим подзащитным А., следователь разрешил им обоим выйти из его кабинета; по возвращении адвокат К. заявила, что она не собирается принимать участие в запланированных следственных действиях в связи с тем, что рабочее время у нее до 18 часов 00 минут, при этом она очередной раз обвинила сотрудников 51 военной прокуратуры (гарнизона) в том, что они безосновательно долго каждый день держат в помещении 51 военной прокуратуры (гарнизона) весь личный состав войсковой части, после этого она и А. ушли.

Таким образом, факт заполнения следователем Х. данных о личности допрашиваемого лица – подозреваемого А., а также о его защитнике – адвоката К., представившей ордер № 7595 от 12.12.2006 г., признают как заявитель, так и адвокат К.

Разнятся их пояснения относительно дальнейшего развития событий (после 17.30-18 часов) – заявитель утверждает, что адвокат самовольно покинула 51 военную прокуратуру (гарнизона), сорвав тем самым производство следственного действия, а адвокат К. утверждает, что в прокуратуру прибыли родственники А. с адвокатом, с которым они заключили соглашение на его защиту, определенное время ушло на выяснение вопроса о том, какого защитника выберет А., сможет ли он заключить соглашение с адвокатом К. и т.д. Поскольку А. не мог определиться по вопросу о личности и количестве своих защитников, а было уже достаточно поздно (после 19.00 час.), со следователем Х. была достигнута договоренность о том, что следственные действия с А. будут произведены 13 декабря 2006 г., что и произошло, однако уже без участия адвоката К., с которой А. 13 декабря 2006 г. отказался заключать соглашение об оказании юридической помощи, пояснив, что, в том числе по материальным соображениям, ему будет достаточно одного адвоката, с которым заключили соглашение его родственники.

То обстоятельство, что после 12 декабря 2006 г. адвокат К. не имела никакого процессуального отношения к досудебному производству по уголовному делу в отношении А., не отрицается и заявителем. При этом заявитель, утверждая, что 12 декабря 2006 г. адвокат К. якобы сорвала производство допроса подозреваемого, не указывает, что впоследствии заявлялся и был принят отказ А. от защитника К. (никаких копий процессуальных документов по этому вопросу заявителем не представлено), хотя достоверно установлено, что она после 12 декабря 2006 г. в деле участия не принимала. Таким образом, доводы заявителя содержат противоречие, поскольку непонятно, каковы были правовые основания для прекращения адвокатом К. осуществления защиты А., если следователь Х. рассматривал ее как защитника А., и последний отказа от помощи данного защитника в соответствии со ст. 52 УПК РФ не заявлял.

Кроме того, адвокатом К. представлен подлинник подписанного следователем Х. уведомления, которым он просит адвоката К. 13 декабря 2006 г. к 11.00 час. прибыть в прокуратуру для участия в запланированных следственных действиях по уголовному делу № 09/48/0178-06Д, возбужденному в отношении А. Факт наличия у адвоката К. подлинника данного уведомления Квалификационная комиссия признает бесспорным доказательством того, что 12 декабря 2006 г. вечером следователь Х., адвокат К. и адвокат, с которым заключили соглашение родственники А., в помещении 51 военной прокуратуры (гарнизона) достигли соглашения о переносе проведения следственных действий с А. на 13 декабря 2006 г., в подтверждение чего следователь выдал адвокату К. уведомление.

При изложенных обстоятельствах Квалификационная комиссия считает более точным данное адвокатом К. изложение событий, произошедших в 51 военной прокуратуре (гарнизона) 12 декабря 2006 г. в связи с производством предварительного следствия по уголовному делу в отношении А.

Вместе с тем, Квалификационная комиссия не считает, что поведение адвоката К. 12 декабря 2006 г. в процессе профессионального общения со следователем Х., в производстве которого находилось уголовное дело в отношении Абдуллина А.М., было в полной мере этически безупречным.

В соответствии с п. 1, 2 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» «адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем», «соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу».

Полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя доверителя в конституционном, гражданском и административном судопроизводстве, а также в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации. В случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием. Форма ордера утверждается федеральным органом юстиции. В иных случаях адвокат представляет доверителя на основании доверенности (п. 1, 2 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера (ч. 4 ст. 49 УПК РФ).

Таким образом, ордер является документом, в котором выражены полномочия адвоката на осуществление защиты конкретного лица (подозреваемого А.). Не предоставив органам государственной власти полномочий по контролю за выдачей адвокатскими образованиями ордеров адвокатам, законодатель исходил из презумпции добросовестности адвоката, который, строго следуя предписаниям закона, будет сначала заключать соглашение об оказании юридической помощи, а на его основе получать (выписывать) ордер, являющийся внешним выражением полномочий, оговоренных в соглашении. В целях защиты адвокатской тайны законодатель также предусмотрел, что «никто не вправе требовать от адвоката и его доверителя предъявления соглашения об оказании юридической помощи для вступления адвоката в дело» (п. 2 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

Однако адвокат К. злоупотребила оказанным ей, как каждому адвокату, высоким доверием законодателя – не заключив соглашение с А. или иным лицом на защиту подозреваемого А. в ходе досудебного производства по возбужденному в отношении него уголовному делу, адвокат К. 12 декабря 2006 г. выписала ордер № 7595 на защиту А., указав в качестве основания его выдачи несуществующее (незаключенное) соглашение об оказании юридической помощи, и представила данный ордер следователю 51 военной прокуратуры (гарнизона) Х., в производстве которого находилось уголовное дело, возбужденное в отношении А. Поскольку, помимо удостоверения адвоката, ордер является единственным документом, удостоверяющим полномочия адвоката на защиту конкретного лица, следователь Х. с момента получения от адвоката К. ордера № 7595 от 12.12.2006 г. правомерно рассматривал адвоката К. в качестве защитника подозреваемого А., а последнего – как избравшего себе защитника, то есть обеспеченного квалифицированной юридической помощью.

Между тем, как установлено в ходе настоящего дисциплинарного производства, на момент передачи адвокатом К. следователю Х. ордера на защиту А. соглашение об оказании юридической помощи последнему с адвокатом заключено не было и, таким образом, адвокат не имела права ни выписывать ордер, ни передавать его следователю, ни принимать участие в качестве защитника в следственных действиях с А.

В случае установления впоследствии факта участия в деле в качестве защитника адвоката, с которым не было заключено соглашение об оказании юридической помощи, заинтересованными лицами мог быть поставлен вопрос о признании протоколов следственных действий, проведенных с участием защитника, не имевшего соответствующих полномочий, недопустимыми доказательствами.

Таким образом, совершенные адвокатом К. действия могут привести к подрыву доверия к адвокатуре как институту гражданского общества со стороны государства, которое наделило адвокатов правом создать публично-правовую корпорацию, основанную на принципах законности, независимости, самоуправления, корпоративности, и предоставило адвокатам широкие права как гарантию их независимости в выполнении основной профессиональной функции – оказывать физическим и юридическим лицам юридическую помощь способами, не противоречащими закону.

Из материалов дисциплинарного производства усматривается, что 12 декабря 2006 г. адвокат К. к моменту, когда следователь Х. начал заполнять бланк протокола допроса подозреваемого (т.е. фактически начал производство следственного действия с участием защитника, не имевшего, как установила в настоящее время Комиссия, законных полномочий), располагала информацией о том, что родственниками А. заключено соглашение с адвокатом, у которого, в отличие от адвоката К., в силу этого имелись законные основания для участия в допросе. Именно поэтому адвокатом К. были предприняты не противоречащие закону действия, направленные на недопущение проведения допроса подозреваемого А. в отсутствие адвоката, с которым было заключено соглашение об оказании юридической помощи. После явки данного адвоката в прокуратуру и проведения переговоров со следователем, было принято решение провести следственные действия с участием А. 13 декабря 2006 г., в подтверждение чего следователь Х. выдал адвокату К. соответствующее уведомление.

Однако 12 декабря 2006 г. адвокат К. не поставила следователя Х. в известность о том, что она и А. только планируют заключить соглашение об оказании юридической помощи, обсуждают его условия. Наоборот, передав следователю ордер № 7595, она ввела его в заблуждение относительно наличия у нее процессуальных полномочий на защиту подозреваемого А., что, по мнению Комиссии, и вызвало последующие обвинения в адрес адвоката К. в якобы имевшем место срыве процессуальных действий с А. 12 декабря 2006 г.

Действия адвоката К., связанные с введением следователя 51 военной прокуратуры (гарнизона) Х. в заблуждение относительно наличия у адвоката процессуальных полномочий на защиту подозреваемого А. (передача адвокатом следователю ордера № 7595 от 12.12.2006 г., выписанного при отсутствии на то законных оснований) Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы расценивает как проявление адвокатом К., участвовавшим в уголовном судопроизводстве, неуважения к иным участникам процесса (следователю 51 военной прокуратуры (гарнизона) Х., то есть как нарушение ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Заявитель утверждает, что нормы законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката были нарушены адвокатом К. и при осуществлении в период с 12 по 28 декабря 2006 г. защиты подозреваемого (обвиняемого) Г. по возбужденному в отношении него уголовному делу.

С данным утверждением Квалификационная комиссия согласиться не может по следующим основаниям.

Уголовное дело в отношении ефрейтора Г. было возбуждено следователем 51 военной прокуратуры (гарнизона) в период между 30 ноября и 07 декабря 2006 г. 07 декабря 2006 г. Г. был допрошен в качестве подозреваемого с участием защитника – адвоката Д., при этом от дачи показаний отказался на основании ст. 51 Конституции РФ.

12 декабря 2006 г. адвокат К. по соглашению с Г. приняла на себя защиту последнего на стадии предварительного расследования и в суде первой инстанции – Р. гарнизонном военном суде.

По утверждению заявителя, 12 декабря 2006 г. адвокат К. отказалась участвовать в запланированных следственных действиях (очных ставках своего подзащитного с 2 потерпевшими и 1 свидетелем) и покинула помещение 51 военной прокуратуры (гарнизона); в дальнейшем, несмотря на ознакомление ее следователем 51 военной прокуратуры (гарнизона) старшим лейтенантом юстиции С. под роспись с графиком проведения следственных действий по названному уголовному делу, адвокатом К. были сорваны следственные действия по данному уголовному делу, которые были запланированы 14, 15, 16 декабря 2006 года – ознакомление подозреваемого с заключениями 2 экспертиз, допрос обвиняемого после предъявление обвинения, в том числе 15 декабря 2006 г. после ознакомления подозреваемого Г. и его защитника К. с заключениями судебно-медицинского эксперта по данному уголовному делу в 15.40 час. Г. было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 335 и ч. 1 ст. 335 УК РФ, после чего планировалось допросить Г. в качестве обвиняемого, но сразу после предъявления обвинения адвокат К. без объяснения каких-либо причин забрала свои вещи и выбежала из кабинета, а затем из 51 военной прокуратуры, тем самым сорвав запланированное следственное действие; в период с 16 по 28 декабря 2006 г. К. при отсутствии уважительных причин, ссылаясь на свою занятость в другом уголовном деле, уклонялась от исполнения своих профессиональных обязанностей и реализации процессуальных полномочий защитника в рамках расследования уголовного дела в отношении Г.

Другие статьи:  Подать документы на материнский капитал через мфц

Адвокат К. непроведение следственных действий с подозреваемым Г. 12 декабря 2007 г. объяснила тем, что следователь С. попросил подождать, пока он напишет ответ на заявленное ею ходатайство о непроведении очной ставки между подозреваемым и потерпевшим, пояснил, что он совсем недавно работает, и ему нужно читать УПК РФ и советоваться с прокурором, после 19.00 час. следователь вышел и сказал, что прокурора сейчас нет, ответ на ходатайство переносится на завтра, т.е. на 13 декабря 2006 г., при этом договорились, что следственные действия будут проводиться во второй половине дня,; минут через 5-7 следователь С. вызвал адвоката К. и попросил ее подписать, как он пояснил, график работы; адвокат ознакомилась с графиком и спросила, почему такая спешка, ведь никто не арестован, все свидетели – солдаты срочной службы, подозреваемому избрана мера пресечения – наблюдение командования, а также представила следователю график своей занятости и сообщила, что 14 декабря 2006 г. она никак не сможет прийти, так как в 10.00 час. с ее участием назначено судебное заседание в Верховном Суде РФ по ранее принятому адвокатом поручению, и адвокат известила суд, что прибудет; относительно 16 декабря 2006 г. адвокат пояснила, что это выходной день, и вечером она уезжает в Ростов; договорились, что адвокат представит следователю телеграммы из Ростова и из Верховного Суда РФ; они со следователем определились, что 15 декабря 2006 г. полностью отработают, и в это день действительно были проведены очные ставки, предъявление обвинения и допрос обвиняемого, адвокат помнит, что подписывала протокол допроса обвиняемого (который вновь, воспользовавшись предоставленным ему ст. 51 Конституции РФ правом, отказался от дачи показаний); требования ст. 217 УПК РФ с Г. адвокат К. выполнила по прибытии из Ростова 30 декабря 2006 г.

Из представленных участниками дисциплинарного производства на основе принципов равенства и состязательности доказательств усматривается, что 12 декабря 2007 г. адвокат К. начала участвовать в производстве по уголовному делу в качестве защитника Г., в этот же день она заявила ходатайство о непроведении очной ставки между подозреваемым и потерпевшим К., а также получила от следователя С. уведомление о производстве следственных действий с участием Г. по уголовному делу: 1) в 16.00 час. 13 декабря 2006 г., 2) в 15.00 час. 14 декабря 2006 г., 3) в 11.00 час. 15 декабря 2006 г., 2) в 11.00 час. 16 декабря 2006 г., при этом сразу же на уведомлении адвокатом К. была сделана надпись: ««16 декабря 2006 г. – суббота выходной день, на следственные действия не прибуду, т.к. 16 декабря 2006 г. выезжаю в суд в г. Ростов – телеграмма имеется».

У Квалификационной комиссии нет оснований не доверять объяснениям адвоката К. о том, что фактически вынесение следователем постановления по заявленному ею ходатайству было отложено на 13 декабря 2007 г. Ознакомившись с текстами ходатайства и постановлением о частичном отказе в его удовлетворении (отказе – в части просьбы не проводить очную ставку), Квалификационная комиссия отмечает как необычность ходатайства, так и сложность мотивировки, для формулировки которой следователю, совершенно естественно, необходимо было некоторое время. Имеются неустраненные заявителем противоречия относительно того, сколько очных ставок планировалось провести именно 12 декабря 2006 г.: заявитель утверждает, что адвокат сорвала проведение трех очных ставок (с двумя потерпевшими и одним свидетелем), а из ходатайства адвоката К. можно заключить, что планировалась только одна очная ставка. Кроме того, получение адвокатом К. 12 декабря 2006 г. от следователя С. уведомления о производстве следственных действий в период с 13 по 16 декабря 2006 г. и учинение на данном уведомлении собственноручной записи о том, что 16 декабря 2006 г. она должна вылететь в Ростов для участия в судебном разбирательстве, по мнению Комиссии, не свидетельствуют о том, что 12 декабря 2007 г. адвокатом К. были совершены какие-либо поступки, противоречащие законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре и/или Кодексу профессиональной этики адвоката.

В связи с изложенным Квалификационная комиссия считает недоказанным утверждение заявителя о том, что 12 декабря 2007 г. адвокат К. ушла из 51 военной прокуратуры (гарнизона), сорвав проведение следственных действий.
13 и 15 декабря 2006 г. с участием защитника – адвоката К. с подозреваемым/обвиняемым Г. был проведен ряд запланированных следователем следственных действий. Действительно, имеются противоречия по вопросу о том, состоялся ли 15 декабря 2007 г. после предъявления с участием адвоката К. обвинения Г. его допрос в качестве обвиняемого. Заявитель, ссылаясь на отсутствие в материалах уголовного дела, хранящихся в архиве Р. гарнизонного военного суда, протокола допроса Г. в качестве обвиняемого от 15 декабря 2007 г., утверждает, что допрос не проводился, поскольку адвокат покинула место производства следственного действия. Адвокат К., с участием которой по делу выполнялись требования ст. 217 УПК РФ и которая осуществляла защиту Г. в суде первой инстанции, ссылаясь на те же материалы уголовного дела, утверждает, что 15 декабря 2006 г. с ее участием был проведен допрос Г. в качестве обвиняемого, при этом он отказался давать показания со ссылкой на ст. 51 Конституции РФ [т.е. допрос носил формальный характер, никаких доказательств не создал – Примечание Комиссии].

Оценивая в данной части доказательства, представленные участниками дисциплинарного производства на основе принципов равенства и состязательности, Квалификационная комиссия отмечает, что даже если в материалах уголовного дела и отсутствует протокол допроса Г. в качестве обвиняемого от 15 декабря 2007 г., то это может быть объяснено различными причинами, а не только покиданием адвокатом К. места производства следственного действия. Кроме того, рапорт о том, что адвокат К. якобы сразу после предъявления обвинения «без объяснения каких-либо причин забрала свои вещи и выбежала из кабинета, а затем из 51 военной прокуратуры», был написан следователем С. не 15 декабря 2006 г., а лишь 21 декабря 2006 г., т.е. после того как адвокат К. не явилась для участия в следственных действиях с Г. 16 декабря 2006 г. и в последующие дни, и после того, как Г., который другого защитника не приглашал и не ходатайствовал о его назначении, в качестве защитника следователем был назначен адвокат Д. Кроме того, Комиссия полагает, что отказ защитника участвовать в допросе (в том числе самовольное покидание адвокатом места производства допроса) должен быть отражен в протоколе соответствующего следственного действия в соответствии со ст. 166-167 УПК РФ с тем, чтобы иные участники следственного действия (например, обвиняемый), могли официально выразить свое отношение к происшедшему.

В связи с изложенным Квалификационная комиссия считает недоказанным утверждение заявителя о том, что 15 декабря 2007 г. адвокат К. ушла из 51 военной прокуратуры (гарнизона), сорвав проведение допроса обвиняемого.

14 и 16 декабря 2006 г. адвокат К. действительно не явилась в 51 военную прокуратуру (гарнизона) для участия в следственных действиях с Г., поскольку 14 декабря 2007 г. адвокат была занята в рассмотрении уголовного дела в кассационной инстанции Верховного Суда РФ, которое, с учетом установленного в ч. 2 ст. 376 УПК РФ правила, было назначено до того, как следователь С. запланировал на 14 декабря 2006 г. производство следственных действий. 16 декабря 2006 г. адвокат К. вылетела в г. Ростов-на-Дону для участия в судебном заседании военного суда, откуда вернулась к 30 декабря 2006 г. О занятости с 16 декабря 2006 г. в военном суде, расположенном в г. Ростов-на-Дону, адвокат К. 12 декабря 2006 г. в письменной форме поставила в известность следователя С.

Квалификационная комиссия признает за каждым адвокатом право вести одновременно несколько дел в разных следственных органах и судах при условии соблюдения предписаний Кодекса профессиональной этики адвоката о том что, адвокат не вправе принимать поручения на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии выполнить, и адвокат не должен принимать поручение, если его исполнение будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения (пп. 5 п. 1 ст. 9, п. 3 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Вместе с тем, Квалификационная комиссия осознает, что даже безукоризненное следование адвоката предписаниям пп. 5 п. 1 ст. 9, п. 3 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката не во всех случаях позволяет исключить различные накладки и совпадения в рассмотрении дел в разных судах и иных государственных органах.

Оценивая неявки адвоката К. для участия в следственных действиях с подозреваемым/обвиняемым Г. 14 декабря и в период с 16 по 28 декабря 2006 г., Квалификационная комиссия учитывает, что в эти дни адвокат оказывала юридическую помощь доверителям по ранее заключенным соглашениям об оказании юридической помощи. Г. к уголовной ответственности по данному делу привлекался один, под стражей не содержался, следовательно, его конституционное право на свободу, государством не ограничивалось. Уголовное дело в отношении Г. было возбуждено в период с 30 ноября по 07 декабря 2006 г., а требования ст. 217 УПК РФ с обвиняемым Г. адвокат К. выполнила 30 декабря 2006 г., то есть в пределах общего срока предварительного следствия, установленного ч. 1 ст. 162 УПК РФ, а уже 7 марта 2007 г. по приговору Р. гарнизонного военного суда Г. был признан виновным в совершении инкриминированных ему преступлений. Учитывает Комиссия и непоследовательную позицию заявителя – с одной стороны, ввиду неявки адвоката К. и того, что Г. другого защитника не приглашал и не ходатайствовал о его назначении, 21 декабря 2006 г. следователем было принято решение о назначении Г. в качестве защитника адвоката Д., с другой стороны, назначив обвиняемому нового защитника, следователь не закончил с его участием проведение предварительного расследования, а ждал явки адвоката К. Отмеченное, по мнению Комиссии, свидетельствует о том, что у следователя имелись сомнения относительно того, обеспечена ли им Г. реализация права на защиту.

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, Квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Однако таких доказательств в части доводов на нарушении адвокатом К. в период с 12 по 28 декабря 2006 г. норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и/или Кодекса профессиональной этики адвоката во время участия в качестве защитника Г. в производстве предварительного следствия по уголовному делу, находившемуся в производстве следователя 51 военной прокуратуры (гарнизона), заявителем не представлено.

Вместе с тем, Квалификационная комиссия считает необходимым обратить внимание адвоката К. на следующие обстоятельства. Из объяснений адвоката К. усматривается, что значительная часть ее профессиональной деятельности протекает в сфере военной юстиции (защита подозреваемых/обвиняемых/подсудимых военнослужащих), в связи с чем адвокату К. должно быть известно, что в силу различных организационных причин в системе военной юстиции фактические сроки расследования уголовных дел зачастую короче, чем в иных следственных органах. Поэтому, имея назначенные к слушанию с его участием уголовные дела в судах, расположенных на территории иных субъектов Российской Федерации, адвокат должен весьма осмотрительно принимать новые поручения на защиту, в том числе подозреваемых и обвиняемых, чьи дела расследуются органами военной прокуратуры.

Квалификационная комиссия отмечает, что в решающей мере констатация отсутствия в действиях (бездействии) адвоката К. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и/или Кодекса профессиональной этики адвоката по эпизоду неявки для участия в производстве следственных действий с Г. в период с 16 по 28 декабря 2006 г. обусловлены тем, что ввиду выполнения адвокатом К. требований ст. 217 УПК РФ 30 декабря 2007 г. предварительное следствие по уголовному делу все же закончено в пределах общего срока, установленного ч. 1 ст. 162 УПК РФ, а, кроме того, Квалификационная комиссия учла позицию органа предварительного расследования, который, приняв установленные УПК РФ меры к назначению обвиняемому Г. нового защитника, тем не менее, по каким-то причинам не считал возможным закончить предварительное следствие в отсутствие адвоката К.

Кроме того, в связи с содержащимся в заявлении адвоката К. от 13 декабря 2006 г., составленном ею в 18.30 час., утверждением – «Я в ночное время работать не собираюсь проводить следственные действия, есть рабочее время» – Квалификационная комиссия обращает внимание адвоката К. на следующие обстоятельства.

На адвокатов действие Трудового кодекса РФ не распространяется. Особенности судопроизводства как вида профессиональной деятельности юриста не во всех случаях позволяют совершать процессуальные действия исключительно в дни и часы, которые являются «рабочими» для основной части государственных учреждений: с понедельника по пятницу примерно с 09.00 до 18.00 час. Преступление может быть совершено в любое время суток, равным образом задержание, допрос подозреваемого и иные неотложные следственные действия совершаются по мере необходимости, а не в строго установленные дни и часы. День и время производства следственного действия могут быть обусловлены необходимостью учесть возможность явки свидетеля без существенного ущерба для его основной работы. Время проведения проверки показаний на месте или следственного эксперимента может быть связано с теми обстоятельствами, которые подлежат установлению (проверке) в ходе данного следственного действия. Было бы бессмысленно в солнечный полдень проверять показания свидетеля о возможности наблюдать событие преступления в полночь в тусклом свете уличного фонаря и т.п. «Производство следственного действия в ночное время не допускается, за исключением случаев, не терпящих отлагательства» (ч. 3 ст. 164 УПК РФ).

В Российской Федерации «Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию» (ч. 1 ст. 37 Конституции РФ).

Квалификационная комиссия напоминает адвокату К., что адвокаты являются самозанятыми гражданами, осуществляющими свободно избранную ими деятельность на основе частной собственности и на свой страх и риск (см. Постановление Конституционного Суда РФ от 23.12.1999 г. № 18-П; определения Конституционного Суда РФ от 06.06.2002 г. № 116-О, от 07.02.2003 г. № 65-О). Для государственных служащих, к числу которых относятся дознаватели, следователи, прокуроры и судьи и на которых распространяются положения Трудового кодекса РФ, законодателем с учетом особенностей их труда установлена система различных льгот и компенсаций. Адвокаты же сами планируют свою занятость, а компенсации за необходимость работы по конкретному делу в сложных условиях (в ночное время, в выходные и праздничные дни и проч.) могут быть оговорены в соглашении об оказании юридической помощи, заключаемом с доверителем.

Вместе с тем, Конституция РФ гарантирует каждому право на отдых, причем лишь «работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск» (ч. 5 ст. 37 Конституции РФ).

При таких обстоятельствах Квалификационная комиссия считает, что поскольку адвокат как любой иной гражданин имеет право на отдых, то его явка по вызову должностного лица или государственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, для участия в уголовном судопроизводстве (в следственных и иных процессуальных действиях с обвиняемым) в ночное время, в выходной день является обязательной только в том случае, если названные должностное лицо или государственный орган предоставят адвокату убедительные объяснения причин проведения процессуальных действий в неотложном порядке. В противном случае адвокаты могли бы стать жертвами произвола со стороны должностных лиц или государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, и могли утратить свою независимость и самостоятельность как советники по правовым вопросам (п. 1 ст. 2, ст. 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

Относительно содержащихся в сообщении заявителя указаний на то, что 12 декабря 2007 г. в помещении 51 военной прокуратуры (гарнизона) адвокат К. якобы допустила публичные заведомо ложные высказываниями, порочащие честь и достоинство офицеров прокурорско-следственного состава 51 военной прокуратуры (гарнизона), а также подрывающие репутацию органов военной прокуратуры в целом, заявила, что следственные работники умышленно без достаточных оснований и предусмотренных законом поводов возбуждают уголовные дела в отношении военнослужащих поднадзорных воинских частей и соединений ВВ МВД РФ, при этом в качестве защитника по уголовным делам приглашается адвокат Военной коллегии адвокатов Д., который, в свою очередь, дает следователям и надзирающим за ними прокурорским работникам взятки, то, как правильно отмечено самим заявителем, «фактически, изложенные обстоятельства [при условии их доказанности – Примечание Комиссии] свидетельствуют о совершении адвокатом Кузнецовой И.В. в отношении прокурорских и следственных работников 51 военной прокуратуры (гарнизона) противоправных действий клеветнического характера, которые могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 298 УК РФ». Как уголовно-наказуемые могут быть оценены и якобы высказанные подозреваемым А. в адрес потерпевшего В. угрозы (при условии их доказанности). Однако в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации не входит установление в деяниях физических лиц, в том числе и являющихся адвокатами, признаков уголовно-наказуемых деяний. По этим же причинам дисциплинарные органы адвокатской палаты субъекта Российской Федерации не могут высказываться (принимать решения) и о доказанности либо недоказанности таких деяний.

Порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается УПК РФ, основанным на Конституции Российской Федерации. Порядок уголовного судопроизводства, установленный УПК РФ, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства, к числу которых адвокатская палата субъекта Российской Федерации не относится (см. ст. 1 УПК РФ).

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и пп. 1, 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, выносит заключение:
о нарушении адвокатом К. при обстоятельствах, описанных в представлении Управления Федеральной регистрационной службы по Москве от 24 мая 2007 г. № 2007/77-16144, основанном на сообщении Военного прокурора 51 военной прокуратуры (гарнизона) С. от 13 марта 2007 г. № 1/792 (по эпизоду, связанному с участием в уголовном деле, возбужденном в отношении А.), ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката («Участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен… проявлять уважение к… другим участникам процесса»);
о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. в оставшейся части вследствие отсутствия в ее действиях (бездействии), описанных в сообщении заявителя, нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и(или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет согласился с мнением квалификационной комиссии. Адвокату К. вынесено дисциплинарное взыскание в форме замечания.