Договор ограничения стратегических вооружений в праге

Договор по сокращению стратегических наступательных вооружений. Досье

ТАСС-ДОСЬЕ. 5 февраля 2018 года истекает срок выполнения обязательств по Договору по сокращению стратегических наступательных вооружений, заключенному между Россией и США в 2010 году. Редакция ТАСС-ДОСЬЕ подготовила материал об истории заключения этого документа и его основных положениях.

Договор по сокращению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3, Пражский договор) был подписан президентами России и США Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой 8 апреля 2010 года в Праге.

Его официальное название — Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений.

Впервые предложение о разработке СНВ-3 обсуждалось еще в марте 1997 года в ходе консультаций президентов РФ и США Бориса Ельцина и Билла Клинтона в Хельсинки. В СНВ-3 по версии 1997 года планировалось установить «потолки» на уровне 2000-2500 стратегических ядерных боезарядов и придать договору бессрочный характер (переговоры по этому соглашению были безрезультатными). С инициативой начать новый переговорный процесс в июне 2006 года выступил президент РФ Владимир Путин. К разработке документа эксперты приступили после встречи президентов Дмитрия Медведева и Барака Обамы в Лондоне 1 апреля 2009 года (в рамках саммита Группы 20). Переговоры завершились спустя 11 месяцев подписанием документа.

Основные положения

Договор предусматривает, что каждая из сторон сокращает и ограничивает свои СНВ таким образом, чтобы через семь лет после его вступления в силу (и в дальнейшем) их суммарные количества не превышали: 700 единиц для развернутых межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) и тяжелых бомбардировщиков (ТБ); 1550 единиц для боезарядов на них; 800 единиц для развернутых и неразвернутых пусковых установок (ПУ) МБР и БРПЛ, а также ТБ.

Договор впервые ввел понятия «неразвернутые» носители и ПУ, т. е. не находящиеся в боевой готовности, а используемые для обучения или испытания, не имеющие боеголовок (СНВ-1 и СНВ-2 охватывали ядерные боезаряды, размещенные на развернутых стратегических носителях).

Каждая из сторон имеет право самостоятельно определять состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений в суммарных пределах, установленных договором. В договоре зафиксирован запрет на базирование СНВ за пределами национальной территории.

Два положения документа касаются противоракетной обороны (ПРО): первое — о взаимосвязи стратегических наступательных (ядерное оружие) и стратегических оборонительных вооружений (системы противоракетной обороны), второе — о запрете на переоборудование пусковых установок МБР и БРПЛ в пусковые установки для перехватчиков ПРО, также как и их обратное переоборудование.

Ограничения в отношении противоракетной обороны отсутствуют. Неучтенным остался и так называемый «возвратный потенциал» — складированные ядерные боезаряды. Технически эта часть ядерного арсенала может быть развернута достаточно быстро, если какая-либо из сторон перестает выполнять Договор.

Верификационный механизм обеспечивает необратимость и транспарентность процесса сокращений СНВ. Обмен телеметрической информацией о пусках ракет осуществляется по взаимному согласованию и на паритетной основе не более чем по 5 пускам в год. Производить обмен информацией о количестве боеголовок и носителей стороны должны два раза в год.

Договор дополняют протокол и технические приложения к нему, имеющие равную с ним юридическую силу.

И в США, и в РФ документ был внесен на ратификацию в мае 2010 года. Сенат США одобрил его 22 декабря 2010 года, Госдума и Совет Федерации РФ — 25 и 26 января 2011 года.

При ратификации стороны сделали ряд оговорок. В резолюции Конгресса США отмечалось, что «новый договор не накладывает ограничений на развертывание систем ПРО, в том числе в Европе». Россия оставила за собой право выйти из договора, если ПРО США достигнет той стадии развития, когда станет представлять угрозу РФ. Отдельно было указано, что положения преамбулы, где прописана взаимосвязь СНВ и ПРО, имеют юридическую силу и должны в полном объеме учитываться сторонами.

Законы о ратификации были подписаны президентом РФ 28 января 2011 года, президентом США — 2 февраля 2011 года. Обмен ратификационными грамотами состоялся 5 февраля 2011 года в Мюнхене. Тогда же документ вступил в силу и заменил Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) от 31 июля 1991 года и Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП) от 24 мая 2002 года.

Консультативная комиссия

Для содействия осуществлению целей и положений договора была учреждена Двусторонняя консультативная комиссия (ДКК). Ее заседания созываются на нерегулярной основе по запросу любой из сторон. В составе ДКК могут образовываться рабочие группы для обсуждения различных проблем. Повестка дня заседаний комиссии и ее работа, как правило, не предается огласке.

Действие договора рассчитано на 10 лет, если до истечения этого срока он не будет заменен последующим соглашением о сокращении и ограничении СНВ. Стороны могут договориться о продлении действия договора на период не более пяти лет. Договор включает положение о выходе из него.

Что Россия и США сократили по договору СНВ-3

5 февраля 2018 года истек срок выполнения основных ограничений, которые накладывались на Россию и США, подписанным ими договором СНВ-3. Полное название подписанного документа – Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений, СНВ-III. Данный двусторонний договор регулировал дальнейшее взаимное сокращение арсенала развернутых стратегических ядерных вооружений и пришел на смену договору СНВ-I, который истек в декабре 2009 года. Договор СНВ-3 подписали 8 апреля 2010 года в Праге президенты двух стран Дмитрий Медведев и Барак Обама, он вступил в силу 5 февраля 2011 года.

Стоит отметить, что страны задумались о сокращении стратегических наступательных вооружений еще в конце 1960-х годов. К тому моменты и СССР, и США накопили такие ядерные арсеналы, которые позволяли не просто по несколько раз обратить в пепел территорию друг друга, но и уничтожить всю человеческую цивилизацию и жизнь на планете. К тому же ядерная гонка, которая являлась одним из атрибутов холодной войны серьезно била по экономике двух стран. На наращивание ядерного арсенала тратились огромные денежные средства. В этих условиях между Советским Союзом и США в 1969 году в Хельсинки начались переговоры с целью ограничения ядерных запасов.

Данные переговоры привели к подписанию первого договора между странами – ОСВ-I (ограничение стратегических вооружений), который был подписан в 1972 году. Подписанный СССР и США договор закреплял количество средств доставки ядерного оружия для каждой из стран на том уровне, на котором они находились на тот момент времени. Правда, к тому моменту и в США, и в СССР уже начали оснащать свои баллистические ракеты разделяющимися головными частями с блоками индивидуального наведения (они несли сразу несколько боеголовок). В результате именно в период разрядки отношений начался новый, ранее невиданный, лавинообразный процесс наращивания ядерного потенциала. В то же время договор предусматривал принятие на вооружение новых МБР, размещаемых на подлодках, строго в том количестве, в котором ранее были списаны баллистические ракеты наземного базирования.

Продолжением данного договора стал договор ОСВ-II, подписанный странами 18 июня 1979 года в Вене. Данный договор запрещал выводить ядерное оружие в космос, также он установил ограничения на максимальное количество стратегических носителей: пусковых установок МБР, пусковых установок БРПЛ, самолетов стратегической авиации и ракет (но не собственно ядерных боезарядов) ниже существующего уровня: до 2400 единиц (в том числе до 820 пусковых установок МБР, оснащенных разделяющейся головной частью). Помимо этого стороны обязывались к 1 января 1981 года уменьшить количество носителей до 2250. Из общего количества стратегических систем лишь 1320 носителей могли быть оснащены головными частями с боевыми блоками индивидуального наведения. Накладывал договор и другие ограничения: он запрещал проектирование и развертывание баллистических ракет, базирующихся на плавсредствах (за исключением подлодок), а также на морском дне; мобильных тяжелых МБР, крылатых ракет с РГЧ, ограничивал максимальный забрасываемый вес для баллистических ракет подводных лодок.

Следующим совместным договором о сокращении стратегических наступательных вооружений стал бессрочный Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности от 1987 года. Он поставил под запрет разработку и развертывание баллистических ракет с дальностью полета от 500 до 5500 км. В соответствии с данным договором страны в течение трех лет должны были уничтожить не только все баллистические ракеты наземного базирования данных типов, но и все пусковые установки, включая ракеты как в европейской, так и в азиатской части Советского Союза. Этим же договором впервые вводилась универсальная классификация баллистических ракет по дальности.

Следующим договором стал СНВ-1, подписанный CCCР и США 31 июля 1991 года в Москве. Он вступил в силу уже после распада Советского Союза – 5 декабря 1994 года. Новый договор был рассчитан на 15 лет. Условия подписанного соглашения запрещали каждой из сторон иметь на боевом дежурстве более 1600 единиц средств доставки ядерного оружия (МБР, БРПЛ, стратегические бомбардировщики). Максимальное количество самих ядерных зарядов было ограничено 6000. 6 декабря 2001 года было объявлено о том, что страны полностью выполнили обязательства по данному договору.

Подписанный еще в 1993 году договор СНВ-2 сначала длительное время не могли ратифицировать, а затем от него просто отказались. Следующим действовавшим соглашением стал договор о сокращении наступательных потенциалов СНП, который ограничивал максимальное число боезарядов еще в три раза: от 1700 до 2200 единиц (по сравнению с СНВ-1). При этом состав и структура попадавших под сокращение вооружений определялись государствами самостоятельно, в договоре этот момент никак не регламентировался. Договор вступил в силу 1 июня 2003 года.

СНВ-3 и его итоги

Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3) вступил в законную силу 5 февраля 2011 года. Он сменил договор СНВ-1 и отменил действие Договора СНП от 2002 года. Договор предусматривал дальнейшее масштабное сокращение ядерных арсеналов России и США. Согласно условиям договора к 5 февраля 2018 года и в дальнейшем суммарное количество вооружений не превышало 700 развернутых МБР, БРПЛ и стратегических бомбардировщиков-ракетоносцев, 1550 зарядов на этих ракетах, а также 800 развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР, БРПЛ и тяжелых бомбардировщиков (ТБ). Именно в договоре СНВ-3 впервые было введено понятие «неразвернутые» носители и пусковые установки, то есть не находящиеся в боевой готовности. Они могут использования для обучения или испытаний и не имеют боеголовок. В договоре также отдельно был зафиксирован запрет на базирование стратегических наступательных вооружений за пределами национальных территорий двух государств.

Другие статьи:  Договор на построение бизнеса

Договор СНВ-3 помимо ограничения непосредственно ядерного оружия подразумевает двусторонний обмен телеметрическими данными, которые были получены во время испытательных пусков. Обмен телеметрической информацией о пусках ракет осуществляется по взаимному согласованию и на паритетной основе не более чем по пяти пускам в год. При этом производить обмен информацией о числе носителей и боеголовок стороны обязаны два раза в год. Также отдельно была прописана инспекционная деятельность, в инспекции могут принимать участие до 300 человек, кандидатуры которых согласуются в течение месяца, после чего им выдаются визы на два года. При этом сами инспекторы, члены инспекционных делегаций и летных экипажей, а также их самолеты во время проведения инспекций на территории двух стран пользуются полной неприкосновенностью.

В 2018 году ожидается продление договора СНВ-3, так как его срок истекает только в 2021 году. Как отмечал в январе 2018 года посол США в России Джон Хантсман, доверие между государствами в вопросе сокращения вооружений в настоящее время не утеряно – Вашингтон и Москва успешно работают над реализацией СНВ-3. «Мы работаем в позитивном направлении в отношении СНВ-3, я называю его «момент воодушевления», после 5 февраля работа не остановится, работа будет более интенсивной. Тот факт, что мы подходим к этой дате достижения целей, внушает доверие», – отметил посол.

Как отмечает ТАСС, на 1 сентября 2017 года Российская Федерация располагала 501 развернутым носителем ядерного вооружения, 1561 ядерным боезарядом и 790 развернутыми и неразвернутыми пусковыми установками МБР, БРПЛ и ТБ. США располагали 660 развернутыми носителями, 1393 боезарядом и 800 развернутыми и неразвернутыми пусковыми установками. Из опубликованных данных следовало, что для России, для того чтобы вписаться в лимит по СНВ-3, необходимо было сократить 11 боезарядов.

Ядерный арсенал России и США

На сегодняшний день основу современных стратегических вооружений продолжает составлять ядерное оружие. В некоторых случаях к нему также относят высокоточное оружие с обычными боеголовками, которое может применяться для уничтожения стратегически важных объектов противника. По назначению оно делиться на наступательное (ударное) и оборонительное вооружение. В состав стратегических наступательных вооружений (СНВ) входят все наземные комплексы МБР (как шахтные, так и мобильные), стратегические атомные ракетные подводные лодки (АРПЛ), а также стратегические (тяжелые) бомбардировщики, которые могут выступать носителями стратегических крылатых ракет класса «воздух-поверхность» и атомных авиабомб.

Под действие договора СНВ-3 в составе Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) попадают следующие МБР: РС-12М «Тополь»; РС-12М2 «Тополь-М»; РС-18 (по натовской кодификации – «Стилет»), РС-20 «Днепр» (по натовской кодификации «Сатана»), Р-36М УТТХ и Р-36М2 «Воевода»; РС-24 «Ярс». По данным ТАСС, в настоящее время в составе российской группировки РВСН находится около 400 МБР с боевыми блоками различных типов и различной мощности. Таким образом, здесь сосредоточено более 60 процентов оружия и боезарядов стратегических ядерных сил Российской Федерации. Заметным отличием от США является наличие в наземном компоненты ядерной триады – мобильных комплексов. Если в США МБР располагаются исключительно в стационарных шахтных установках, то в РВСН, наряду с шахтным базированием, используются и подвижные грунтовые ракетные комплексы на базе многоосных шасси МЗКТ-79221.

В 2017 году РВСН пополнились 21 новой баллистической ракетой. В дальнейших планах – выведение из эксплуатации МБР «Тополь» с заменой их на более современные и совершенные МБР «Ярс». При этом Москва рассчитывает продлить срок службы стоящих на вооружении РВСН наиболее тяжелых МБР Р-36М2 «Воевода» как минимум до 2027 года.

Морская составляющая российской ядерной триады представлена, по состоянию на 1 марта 2017 года, 13 атомными подводными лодками с межконтинентальными баллистическими ракетами на борту. Основу составляют 6 подводных ракетоносцев проекта 667БДРМ «Дельфин», которые вооружены баллистическими ракетами Р-29РМУ2 «Синева» и их модификацией «Лайнер». Также в строю по-прежнему находятся три АПЛ более раннего проекта 667БДР «Кальмар» и одна лодка проекта 941УМ «Акула» – «Дмитрий Донской». Она же является самой большой подводной лодкой в мире. Именно на «Дмитрии Донском» проводились первые испытания новой российской МБР, попадающей под действие договора СНВ-3 – ракеты Р-30 «Булава», которую выпускают в Воткинске. Помимо перечисленных подлодок боевую вахту в настоящее время несут и три атомных субмарины нового проекта 955 «Борей», вооруженные «Булавой», это лодки: К-535 «Юрий Долгорукий», К-550 «Александр Невский» и К-551 «Владимир Мономах». Каждая из этих подлодок несет на борту до 16 МБР. Также по модернизированному проекту «Борей-А» в России строится еще 5 таких ракетоносцев.

Основу воздушной части ядерной триады в России составляют два стратегических бомбардировщика, попадающих под действие договора СНВ-3. Это сверхзвуковой стратегический бомбардировщик-ракетоносец с крылом изменяемой стреловидности Ту-160 (16 штук) и почетный ветеран – турбовинтовой стратегический бомбардировщик-ракетоносец Ту-95МС (около 40 развернутых). По оценкам специалистов, эти турбовинтовые самолеты можно будет успешно использовать вплоть до 2040 года.

Современный ядерный арсенал США состоит из шахтных МБР Minuteman-III (насчитывается 399 развернутых пусковых установок МБР и 55 неразвернутых), баллистических ракет на подводных лодках Trident II (212 развернутых и 68 неразвернутых), а также крылатых ракет и авиационных бомб с ядерной боевой частью, носителями которых являются стратегические бомбардировщики. Ракета Minuteman-III на протяжении длительного времени является основой американских сил ядерного сдерживания, она состоит на вооружении с 1970 года и является единственной МБР наземного базирования на вооружении американской армии. Все это время ракеты постоянно модернизировались: замена боевых блоков, силовых установок, систем управления и наведения.

Носителями МБР Trident II являются атомные подводные лодки класса «Огайо», каждая из которых несет на своем борту по 24 таких ракеты, оснащенных разделяющимися головными частями индивидуального наведения (не более 8 боевых блоков на ракету). Всего в США было построено 18 таких субмарин. При этом 4 из них уже переоборудованы в носители крылатых ракет, модернизация ракетных шахт позволила разместить на них до 154 крылатых ракет «Томагавк» по 7 в шахте. Переоборудовано 22 шахты, еще две используются как шлюзовые камеры для стыковки мини-подлодок или специальных модулей для выхода боевых пловцов. С 1997 года это единственный тип американских ПЛАРБ, состоящих на вооружении. Основным их вооружением является МБР Trident II D-5. По оценкам американских специалистов, эта ракета является самым надежным оружием в составе стратегического арсенала США.

Также Пентагон включил в число развернутых стратегических бомбардировщиков – 49 машин, в том числе 11 малозаметных стратегических бомбардировщиков Northrop B-2A Spirit и 38 «старичков» Boeing B-52H, еще 9 B-2A и 8 B-52H числятся неразвернутыми. Оба бомбардировщика могут использовать как крылатые ракеты с ядерными боеголовками, так и атомные бомбы свободного падения и управляемые авиабомбы. Еще один американский стратегический бомбардировщик B-1B, разработанный в 1970-е годы специально для нанесения ракетных ударов по территории Советского Союза, с 1990-х годов переоборудуется в носителя обычных вооружений. К моменту окончания действия СНВ-3 армия США не планирует использовать его в качестве носителя ядерного оружия. По данным на 2017 год в составе американских ВВС насчитывалось 63 бомбардировщика B-1B Lancer.

Взаимные претензии сторон

Заместитель госсекретаря США Джон Салливан рассказал, какое условие должно выполняться, чтобы США соблюдали договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению СНВ (речь о договоре СНВ-3) и договор о ликвидации ракет средней и малой дальности РСМД. По словам Салливана, США «хотят соблюдать соглашения по контролю над вооружениями, однако для этого их «собеседники» должны быть «настроены таким же образом», – передает его слова агентство «Интерфакс». Стоит отметить, что в январе 2018 года Госдеп подтвердил выполнение Россией условий, подписанного в 2010 году договора СНВ-3, однако США по-прежнему продолжают обвинять Россию в нарушении договора о РСМД. В частности в Вашингтоне считают, что в Екатеринбурге в ОКБ «Новатор» была создана новая крылатая ракета наземного базирования – сухопутная модификация знаменитого «Калибра». МИД России в свою очередь отмечает, что приводимая в пример крылатая ракета наземного базирования 9М729 соответствует условиям договора.

В то же время, по словам председателя комитета Госдумы РФ по обороне Владимира Шаманова, Москва испытывает серьезные сомнения по поводу выполнения Вашингтоном взятых на себя обязательство по СНВ-3. Шаманов отметил, что Россия так и не получила подтверждения переоборудования пусковых установок ракет Trident II и тяжелых бомбардировщиков B-52М. Основные вопросы российской стороны, касаются переоборудования части американских стратегических наступательных вооружений. Как отметил Владимир Путин в ходе встречи с руководителями ведущих российских СМИ 11 января 2018 года, США должны верифицировать проводимые изменения, чтобы Россия могла убедиться в отсутствии возвратного потенциала по некоторым носителям. Отсутствие у Москвы подобных доказательств вызывает озабоченность. По словам посла России в США Анатолия Антонова, по данному вопросу с американской стороной продолжается диалог.

Источники информации:
http://tass.ru/armiya-i-opk/4925548
https://vz.ru/news/2018/1/18/904051.html
http://www.aif.ru/dontknows/file/chto_takoe_snv-3
Материалы из открытых источников

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Судьба стратегических вооружений после Праги

Об авторе: Сергей Михайлович Рогов — директор Института США и Канады РАН; Виктор Иванович Есин — генерал-полковник в отставке; Павел Семенович Золотарев — генерал-майор в отставке; Валерий Евгеньевич Ярынич — полковник в отставке.

Советские стратегические ракеты РС-18 еще послужат России.
Фото РИА Новости

Подписание в Праге нового Договора СНВ и его предстоящая ратификация – важная мера по укреплению стратегической стабильности, основанной на взаимном гарантированном уничтожении. Москва и Вашингтон подтвердили свое намерение поддерживать паритет стратегических ядерных сил на самом низком уровне за последние четыре десятилетия. Такая модель стратегической стабильности позволила значительно сократить количество ядерных вооружений – примерно в четыре раза по сравнению с максимальным уровнем, достигнутым в разгар холодной войны.

Правда, нынешняя методология сокращений ядерного оружия далеко не универсальна. Так, Пражский договор определяет потолок в 1550 «развернутых» ядерных боезарядов, установленных на 700 «развернутых» носителях (МБР, БРПЛ и тяжелые бомбардировщики). Кроме того, разрешается иметь еще 100 «неразвернутых» ПУ МБР и БРПЛ и тяжелых бомбардировщиков, на которых не установлены ядерные боезаряды. На этот уровень Россия и США должны выйти через 7 лет, а общий срок действия договора – 10 лет. То есть в случае ратификации нового Договора СНВ в нынешнем году этот уровень должен сохраняться до 2020 года.

Другие статьи:  Кбк госпошлина за регистрацию изменений вносимых в учредительные документы

При этом впервые засчет боеголовок на МБР и БРПЛ будет происходить «по факту», а не по правилам, как в Договоре СНВ-1, когда за каждым типом ракеты априори засчитывалось максимально возможное количество боеголовок. А бомбардировщики вообще засчитываются как один ядерный боезаряд.

Поэтому количество ядерных боезарядов на 800 американских «развернутых» и «неразвернутых» стратегических носителях за счет их «дозагрузки» можно довести до 4000–4500 единиц. Согласно оценкам западных экспертов, российский возвратный потенциал будет в полтора раза меньше.

Но новый Договор, так же как и предыдущий, не ограничивает тактические ядерные вооружения. Здесь действуют «джентльменские обязательства», то есть политические декларации, которые были приняты осенью 1991 года Джорджем Бушем-старшим и Горбачевым, а затем подтверждены президентом Ельциным. В отношении ТЯО нет никаких количественных потолков и мер проверки, поскольку нет юридически обязательного соглашения.

В мае 2010 года администрация Обамы объявила, что у США всего имеется 5113 «активных» ядерных боезарядов. Можно полагать, что эта цифра включает примерно 2000 «развернутых» стратегических боезарядов, еще 2000–2500 «неразвернутых» стратегических боезарядов и 500–1000 тактических зарядов. Таким образом, примерно 60% американских ядерных зарядов складированы, но в течение какого-то времени могут быть развернуты, то есть переведены на высокий уровень боеготовности (ВУБГ).

Западные эксперты утверждают, что Россия сегодня превосходит США по количеству ядерных боезарядов, но к 2015–2016 годам, когда должны быть сняты с вооружения старые советские ракеты РС-18 («Скальпель») и РС-20 («Сатана»), это преимущество значительно сократится. Тем не менее Россия может сохранить количественное превосходство за счет тактических ядерных боезарядов, поскольку, значительно уступая США по возвратному потенциалу стратегических боезарядов, сохранит в несколько раз больше тактических средств.

Таким образом, и у нас, и у американцев через 10 лет будет по-прежнему плюс-минус 5 тыс. «активных» ядерных зарядов. Из них примерно 1,5 тыс. будут установлены на «развернутых» МБР и БРПЛ и находиться на ВУБГ, а остальные – складированные стратегические и тактические боезаряды – на низком уровне боеготовности (НУБГ).

В этой связи возникает несколько вопросов.

Во-первых, является ли достигнутый уровень примерно в 5 тыс. «развернутых» и складированных ядерных боезарядов оптимальным или стратегическую стабильность можно поддерживать на более низком количественном уровне?

Во-вторых, следует ли России и США и дальше поддерживать искусственное разделение ядерных зарядов на стратегические и тактические? Ведь другие ядерные государства не проводят такого разделения.

В-третьих, возможно ли радикальное сокращение уровня боеготовности ядерных вооружений?

В-четвертых, какое влияние на стратегическую стабильность будут оказывать ПРО и высокоточные обычные вооружения (КРМБ, БЛА, средства «Быстрого глобального удара»)?

В-пятых, когда и как вовлечь в процесс сокращения ядерных вооружений другие ядерные государства, официальные и неофициальные?

В-шестых, возможно ли полное ядерное разоружение («глобальный ноль»)?

В последние месяцы авторы статьи много обсуждали эти вопросы не только между собой, но и с коллегами, в том числе зарубежными. В частности, один из нас принимал участие в симпозиуме по ядерному сдерживанию, который проводился 12–13 августа Стратегическим командованием США. Другие участвовали в совместном проекте с Институтом всемирной безопасности, результаты которого будут опубликованы в сентябрьском номере американского журнала «Форин афферс». Результаты этих обсуждений и других дискуссий позволили нам в предварительном порядке сделать следующие выводы.

Взаимное ядерное сдерживание достигается способностью нанести заданный ущерб противнику в случае агрессии с его стороны. Конечно, при этом можно по-разному определять «заданный ущерб». Теоретически можно придумать план нанесения обезоруживающего и обезглавливающего упреждающего удара, чтобы избежать сокрушительного возмездия со стороны жертвы агрессии. Но на практике это не позволяют структура и состав СЯС России и США. Новый Договор СНВ впервые устанавливает соотношение примерно 2 к 1 между количеством «развернутых» боеголовок и пусковых установок. Поскольку считается, что для поражения каждой цели требуется не менее двух ядерных боезарядов (при отсутствии испытаний ядерного оружия неопределенность еще более возрастает), такое внезапное нападение становится бессмысленным. К тому же наличие СПРН позволяет другой стороне нанести ответно-встречный удар значительным количеством ракет, находящихся на боевом дежурстве (ВУБГ).

Заданный ущерб может предусматривать поражение 150–300 целей. Поскольку стрелять по пустым ПУ после запуска противником его ракет глупо, список целей для ответно-встречного и особенно ответного удара, вероятно, будет включать города и другие объекты экономического потенциала. Это означает немедленное уничтожение 50–100 млн. человек.

Видимо, порог так называемого неприемлемого ущерба еще ниже. Ведь даже «чисто» противосиловой удар противника приведет к быстрой гибели 5–10 млн. человек. Ответно-встречный удар (по нашей терминологии) или «запуск по предупреждению» (по американской терминологии) позволяет увеличить количество жертв раз в десять. Даже ответный удар с применением нескольких сотен уцелевших боезарядов превзойдет уровень неприемлемого ущерба (взаимного гарантированного уничтожения).

Пражский договор при наличии 1,5 тыс. стратегических боеголовок, находящихся на ВУБГ, позволяет обеим сторонам нанести заданный ущерб противнику при любых обстоятельствах. Вероятно, стратегическая стабильность сохранится и при сокращении до 1000 боезарядов и 500 стратегических носителей и даже более низкого уровня. Но это при условии, что все иные ядерные боезаряды демонтированы при надлежащих мерах проверки. Кроме того, при глубоких сокращениях, вероятно, резко возрастет влияние других факторов, которые могут сыграть дестабилизирующую роль.

Как представляется, уже уровень в 1000 боезарядов для России и США будет жестко зависеть от ненаращивания ядерных арсеналов другими ядерными государствами, особенно Китаем. Поскольку трудно представить себе многосторонний договор о сокращении и ненаращивании ядерных вооружений, речь пока может идти, наверное, только о политических, а не юридических обязательствах третьих стран.

Более глубокие сокращения американских и российских СЯС (до 500 боезарядов) окажутся невозможными, если другие ядерные государства не возьмут на себя международно-правовые обязательства о пропорциональных сокращениях своих арсеналов. Кроме того, эти страны должны согласиться на интрузивные меры проверки и верификации, такие же как для России и США. Понятно, что в обмен наши новые партнеры-конкуренты потребуют участия в проверке арсеналов Вашингтона и Москвы. Возможен ли многосторонний режим верификации ядерного оружия по типу режима МАГАТЭ для гражданских ядерных объектов? Пока об этом говорить преждевременно.

Отметим, что такой многосторонний режим должен распространяться не только на всю пятерку официальных ядерных государств, но и де-факто на ядерные государства (Индию, Пакистан и Израиль). Но это означает признать их ядерными государствами де-юре, что может оказаться смертельным ударом для ДНЯО. Что делать с ядерными программами Северной Кореи и Ирана? Ведь если легализовать нарушителей режима нераспространения, то их примеру может последовать еще десяток стран.

Дальнейшее сокращение ядерных вооружений России и США резко увеличит роль ПРО в стратегическом балансе. Односторонний выход администрации Буша-младшего из Договора по ПРО внес элемент неопределенности в соотношение стратегических наступательных и стратегических оборонительных сил. Ведь в 1972 году Договор по ПРО, когда Вашингтон и Москва имели по две с лишним тысячи МБР и БРПЛ, ограничил количество стратегических противоракет 200 единицами, размещенными в двух позиционных районах, а Протокол 1974 года сократил ПРО до 100 противоракет на одной базе. Это гарантировало необратимость возмездия агрессору в ответном ударе. Не случайно американцы называли Договор по ПРО «краеугольным камнем» стратегической стабильности.

Теперь этого камня нет. Правда, нет и «блестящих камушков», которые должны были составить основу американской космической ПРО еще 20 лет назад. Де-факто США все еще остаются более или менее в рамках Договора по ПРО. Ведь администрация президента Обамы в 2009 году не только отказалась от создания «космического полигона» ПРО, но и ограничила программу наземной стратегической противоракетной обороны 30 стратегическими перехватчиками GBI (еще 8 в резерве) в Калифорнии и на Аляске. Но в 2018 году США собираются развернуть в Польше 10 наземных перехватчиков SM-3 Block 2b, которые якобы смогут перехватывать и МБР. Что касается развертывания нескольких сотен противоракет SM-2, SM-3 Block 1 и THAAD, то они предназначены для перехвата ракет средней дальности и, так же как наши С-300 и С-400, не могут перехватывать МБР и БРПЛ.

Конечно, 40 + 8 перехватчиков типа GBI и SM-3 Block 2b – это меньше, чем 100 стратегических противоракет, разрешенных Договором по ПРО. Как заявляет генерал О’Рейли, директор американского Агентства по ПРО, для перехвата баллистической цели требуется не менее четырех противоракет. Поэтому в период действия нового Договора СНВ американская ПРО не в состоянии воспрепятствовать ответному удару российских СЯС. Этот вывод подтверждается и моделированием, которое мы проводили с американскими коллегами.

Моделирование показывает, что стратегическая стабильность сохранится и в случае договоренности о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов России и США до 1000 «развернутых» боезарядов и 500 носителей при условии, что количественные рамки ПРО не превышают 100 стратегических ракет-перехватчиков. Но такие сокращения (тем более сокращение до 500 боезарядов) станут дестабилизирующими, если после Обамы к власти в США вернутся республиканцы и возобновят после 2020 года массированное развертывание стратегической ПРО, включая наземный, морской, авиационный и космический эшелоны.

На наш взгляд, любые дальнейшие сокращения стратегических ядерных вооружений возможны только при сотрудничестве России и США в сфере ПРО. Иначе достигнуть договоренности не удастся. Но сотрудничество в создании противоракетной обороны стало бы формой военного союзничества Москвы и Вашингтона, а добиться этого будет непросто, хотя элементы такого союзничества уже существуют в подходе к Афганистану.

Возможно ли создание совместной ПРО? Здесь существуют разные мнения. Но пока говорить о создании объединенной системы ПРО под единым контролем вряд ли возможно. Скорее речь может идти только об оперативном взаимодействии двух систем ПРО при максимально возможной интеграции информационных потенциалов и сохранении суверенного контроля над огневыми средствами. Сотрудничество в сфере противоракетной обороны должно предусматривать четкое разграничение зон ответственности каждой из сторон. Должно быть также предусмотрено и военно-техническое сотрудничество. Вместе с тем взаимодействие России и США будет ограничено защитой от ракет малой и средней дальности, которые мы уничтожили по Договору РСМД. Представляется очевидным, что ни мы, ни американцы не будем помогать друг другу в создании стратегической ПРО, которая может подорвать стратегическую стабильность, основанную на взаимном ядерном сдерживании.

Другие статьи:  Нотариус руза

Будет возрастать влияние на стратегический баланс и высокоточных обычных средств, способных поражать важнейшие военные цели и пункты государственного управления без применения ядерного оружия. Особое значение здесь будут иметь средства «Быстрого глобального удара». Правда, новый Договор СНВ засчитывает обычные боеголовки как ядерные, если они будут установлены на МБР и БРПЛ. Это – большое достижение команды российских переговорщиков. Здесь следует иметь в виду, что тяжелые бомбардировщики в обычном снаряжении никогда не включались и не включаются в число носителей стратегического оружия.

Но Пентагон планирует начать разработку новой высокоскоростной ракеты большой дальности в неядерном оснащении, которая не будет выходить за пределы атмосферы. Утверждается, что такая ракета якобы не должна засчитываться как МБР, поскольку ее полет не будет происходить по баллистической траектории. Вряд ли Россия согласится не засчитывать такие ракеты в уровни СНВ. Это – угроза, которая может взорвать Пражский договор.

Кроме того, Москва весьма серьезно обеспокоена наличием у Вашингтона большого количества крылатых ракет морского и воздушного базирования в обычном оснащении. Угроза использования неядерных КРМБ и КРВБ, а также других высокоточных обычных средств для поражения стратегических объектов стала одной из причин понижения «ядерного порога» в официальной российской военной доктрине.

Россия сталкивается с неблагоприятным балансом обычных вооруженных сил и вооружений как на Западе, так и на Востоке. Полвека назад, столкнувшись с советским превосходством в обычных силах в Центральной Европе, США сделали ставку на массированное развертывание тактических ядерных вооружений. Судя по всему, эта же логика просматривается и в нынешнем подходе российской стороны.

Между тем и в США, и в других странах НАТО раздаются требования добиваться сокращения российского превосходства в ТЯО. Утверждается, что без этого невозможны дальнейшие сокращения стратегических ядерных вооружений. Но такой подход полностью игнорирует значительную асимметрию в обычных вооружениях. Обладая подавляющим превосходством в сфере высокоточных обычных вооружений, США ныне мало полагаются на ТЯО, хотя и сохраняют небольшое количество ядерных авиабомб в Западной Европе, чтобы обеспечить свое политическое лидерство в НАТО. Россия же вынуждена опираться на ТЯО как на один из инструментов ядерного сдерживания.

Отдельное соглашение по ТЯО маловероятно, поскольку паритет в этой области ядерных вооружений крайне невыгоден для России. А США вряд ли согласятся на соглашение, которое не основывалось бы на принципе паритета. Ведь все соглашения о контроле над вооружениями между Вашингтоном и Москвой зиждятся на этом принципе. Таким образом, возникает тупиковая ситуация, препятствующая дальнейшим сокращениям.

О «РАЗВЕРНУТЫХ» И «НЕРАЗВЕРНУТЫХ» БОЕЗАРЯДАХ

Выход из этого тупика может потребовать радикального изменения подхода к процессу сокращения и ограничения ядерных вооружений. Со времен ОСВ-1 1972 года, когда США отказались учитывать ТЯО в рамках первого советско-американского соглашения, предметом договоренности стали только стратегические вооружения дальностью свыше 5500 км. Правда, позднее, в 1987 году, был подписан Договор РСМД, ликвидировавший целый класс ракетно-ядерных вооружений СССР и США дальностью от 500 до 5500 км. Но, как отмечалось выше, ТЯО оказалось вне международно-правового поля.

Новый Договор СНВ определяет, какие ядерные боезаряды являются «развернутыми» и «неразвернутыми». При этом «неразвернутыми» являются складированные боезаряды. Таким образом, у США и России будет 1550 «развернутых» стратегических боезарядов в состоянии ВУБГ и значительное количество стратегических боезарядов в состоянии НУБГ. Но практически и все тактические ядерные заряды также складированы, то есть находятся в состоянии НУБГ.

Таким образом, в реальности у каждой стороны в период действия Пражского договора будет примерно 1,5 тыс. развернутых ядерных боезарядов и несколько тысяч складированных боезарядов, для приведения которых в состояние боеготовности и установки на ракетные и авиационные носители требуется определенное время – от нескольких часов до нескольких месяцев. При этом выборочной проверке будут подвергаться только «развернутые» боезаряды на стратегических носителях. «Неразвернутые», то есть складированные боезаряды, предназначенные как для стратегических, так и для тактических носителей, не верифицируются.

Принципиальной разницы между стратегическими и тактическими ядерными зарядами нет. Некоторые типы тактических боезарядов по своей мощности не уступают или даже превосходят определенные стратегические боезаряды и в принципе могут быть установлены на стратегических носителях.

С учетом вышесказанного, видимо, дальнейшие российско-американские договоренности о глубоких сокращениях ядерных вооружений должны преодолеть искусственное разделение на стратегические и тактические боезаряды и учитывать весь ядерный арсенал, включая «развернутые» и «неразвернутые» боезаряды различных типов.

Если применить этот подход в соответствии с формулой засчета нового Договора СНВ, то у России и США будет по 1550 «развернутых» стратегических боезарядов и примерно 3,5–5 тыс. неразвернутых боезарядов – стратегических и тактических. Однако в отличие от Пражского договора верификации подвергались бы все боезаряды независимо от того, установлены ли они на носителях или находятся на складах, а не только «развернутые» боезаряды.

В дальнейшем стороны могли бы договориться о более низких уровнях суммарных ядерных вооружений. При этом ядерные арсеналы России и США были бы ограничены, например, 3000 боезарядов. Из них 1000 считались бы «развернутыми», то есть в состоянии ВУБГ, а 2000 – «неразвернутыми», то есть в состоянии НУБГ. Каждая сторона могла бы самостоятельно решать, как заполнить эти квоты. Видимо, Россия предпочла бы содержать на складах больше тактических, а не стратегических боезарядов, а США – больше стратегических, а не тактических зарядов. Таким образом, принцип паритета сохранялся бы в неизменности, но состав ядерных сил был бы асимметричным – в соответствии с особыми потребностями каждой стороны.

Конечно, названные выше уровни являются лишь иллюстрацией нового подхода и в реальности цифры могут быть иными. Моделирование дает возможность проверки соответствующих выводов.

В ходе моделирования оценка сохранения фактора сдерживания (поддержание стратегической стабильности) рассчитывалась для наихудшего сценария, выходящего за рамки реальности, когда наносится внезапный удар в условиях мирной жизни, без этапа нарастания политической и, тем более, военной напряженности.

Как известно, многие эксперты и в России, и в США далеко не однозначно относятся к предложениям по снижению боевой готовности СЯС. Тем не менее этот вариант был учтен в расчетах. В интересах поддержания стратегической стабильности был выбран вариант построения СЯС в два эшелона с разной степенью боевой готовности.

Наши американские коллеги считают, что наиболее стабилизирующим элементом стратегической триады являются БРПЛ на находящихся на боевом патрулировании подводных лодках, поскольку их практически невозможно обнаружить в Мировом океане и уничтожить в упреждающем ударе. Но этот тезис по понятным геостратегическим и экономическим причинам не пользуется поддержкой большинства российских экспертов. В свою очередь, многие американские эксперты не согласны с бытующим в России мнением о том, что наиболее стабилизирующим элементом ядерной триады являются мобильные МБР.

В предложенной ниже модели рассматривается еще один вариант. Первый эшелон для обеих сторон состоит только из шахтных моноблочных МБР (в США – Минитмен-3, в России – Тополь-М и др.). Понятно, что такой вариант не соответствует американским подходам, в которых делается ставка на морской компонент стратегических ядерных сил. Но это тот подход, который открывает перспективу для более глубоких сокращений ядерных сил. То есть исходные данные для моделирования фактически содержат и предложения, направленные на создание условий для последующих глубоких сокращений ядерных вооружений. На это направлено и построение СЯС в два эшелона. Первый эшелон находится в готовности к применению через несколько часов (ВУБГ), а второй может иметь значительно большее время восстановления боевой готовности (НУБГ), но одного порядка для обеих сторон. При таком построении атакующая сторона не имеет возможности полного и гарантированного уничтожения первого эшелона противника (противосиловой удар). В результате противоположная сторона может нанести удар возмездия не только силами своего второго эшелона, но и сохранившимися пусковыми установками первого эшелона. Агрессия теряет смысл. Еще меньше смысла в первом ударе нападающей стороны по городам (противоценностный удар). В этом случае удар возмездия будет состоять из сил и первого, и второго эшелонов.

В целом результаты моделирования показали, что решающее значение для дальнейших глубоких сокращений ядерных вооружений в ближайшей перспективе будут играть вопросы, связанные с перспективой развития систем ПРО и ракет большой дальности в обычном снаряжении, а в последующем – подключение к сокращению ядерных вооружений других ядерных государств.

Конечно, мы не ожидаем, что такой подход вызовет единодушное одобрение. Каждый новый шаг на пути к сокращению вооружений всегда сталкивается с политическим сопротивлением. Существует и инерция традиционных подходов, которую нелегко преодолеть. Мы также не хотим, чтобы непродуманные шаги привели к ослаблению стратегической стабильности в российско-американских отношениях.

Вместе с тем мы убеждены, что состав ядерных вооружений, установленный Пражским договором, – это не самоцель. Руководители России и США не раз провозглашали, что целью является избавление человечества от ядерной угрозы. Мы полагаем, что изложенный выше подход позволяет приблизиться к этой цели. Но у нас нет рецепта того, как перейти от радикального сокращения ядерных арсеналов к полному уничтожению ядерного оружия. Дело не только в необходимости решения беспрецедентно сложных военно-технических проблем для достижения ядерного «нуля». Главное – это отсутствие надежной системы международной безопасности, соответствующей реалиям XXI века и гарантирующей предотвращение агрессии с использованием как ядерного, так и неядерного оружия. Только создание такой системы позволит преодолеть ситуацию взаимного ядерного уничтожения.

Авторы данной статьи полагают, что ядерное разоружение вряд ли произойдет при жизни нашего поколения. Но мы считаем, что новый Договор СНВ не должен стать конечным пунктом, за ним должны последовать дальнейшие шаги, которые могут быть осуществлены через одно-два десятилетия. Мы уверены, что необходимо уже сейчас начинать обсуждение этих вопросов. Хочется надеяться, что данная статья вызовет серьезную дискуссию на экспертном уровне.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.